Резидент. Часть 6 - Никита Киров
— Тише, парень. Мы же с тобой говорили, что и как. Вот так и говори.
— Странно, что тебе тоже выписали пропуск, а не заставили ждать снаружи, — заметил Давид.
Гене это тоже показалось странным, ведь в этом здании строгая пропускная система, и даже далеко не каждый сотрудник мог попасть в другое крыло.
И ещё более странным было то, что когда они подошли, дверь в кабинет открылась, и усталый невыспавшийся следователь пригласил именно его, а не Давида.
— Проходите, — потребовал тот и поправил пиджак.
— Я? — удивился Гена.
— Ну не я же. Я вас жду.
Он прошёл внутрь, следователь сам закрыл дверь и показал на стол, где стоял компьютер. Бумаг мало, только картонная папка, накрытая белым листом А4.
— Я вас слушаю, товарищ… кто вы там по званию? — спросил Гена.
— Можно по имени-отчеству — Иван Иваныч.
— Я слушаю, товарищ Иван Иваныч.
— Разбирались мы тут со старыми делами, — следователь усмехнулся. — Много чего вылезает. И вот хотим поговорить насчёт одного вашего старинного друга.
Он убрал лист с папки. Там было написано «Дело №__», а остальное заполнено от руки.
— А я думал, вы всё оцифровали, — заметил Гена. — А тут такой пылесборник.
— Ещё успеем. Расскажите мне об этом человеке.
Следователь достал из папки полароидный снимок парня с ручным пулемётом, сидящего рядом с мешками с песком. Кто-то заботливо подвесил табличку с указанием «Враги там», чтобы никто не перепутал. Парень — молодой Василий.
— Да я уж и не помню, кто такой, — произнёс Гена.
— Не помните человека, с которым прошли войну? А этого?
Тут был другой человек, которого Гена тоже знал. Ещё один старинный друг Алексей, который недавно погиб во время нелегального задания.
— Слушайте, я, вообще-то, в госпитале лежал с контузией, — сказал Гена. — Откуда я всё это должен помнить?
— Ну, должны же помнить своих друзей и боевых товарищей. И, может, объясните мне, почему двое из них работают в «ОмниПалант»?
Гена отметил себе, что следователь не сказал, что Алексей мёртв, но и сам не стал говорить.
— А это что такое? — спросил Гена.
— Телохранитель Корнеева не знает, что такое «ОмниПалант»? — следователь усмехнулся.
— Как моя профессия называется? Телохранитель. Тело, — выделил Гена, — и хранитель. Так что это означает? Хранитель тела это значит. То есть тушку клиента охраняю. И всё. Или вам русский не родной? Так на английском это то же самое — бодигард. Боди и гард, охранник тела, то есть…
— Не надо выделываться, — устало сказал следователь.
— Я не выделываюсь. Я охранник, и эти дела меня не колышут. И этих людей не видел двадцать пять лет. Даже не знаю, живы они или нет.
— И контакты не поддерживаете? — уточнил следователь.
— Нет. Могу идти? Меня клиент ждёт.
— Идите. Но он там не скучает.
Когда Гена вышел, то увидел, как красный Давид сам выходил из кабинета напротив.
— Я ещё позвоню, — пообещал майор Холодов, проводивший его, и закрыл дверь.
— Его ещё не хватало, — шепнул Гена.
Когда они вышли из здания, телохранитель спросил:
— И о чём говорили?
— Да обо всём… запутался.
«Плохо дело, — подумал Гена. — Узнали про Василия, теперь берут на понт».
Этим вечером он попытался воспользоваться прибором для связи со своим старым товарищем, но никто не откликался.
* * *
Санкт-Петербург, вечер…
— Знаешь, кем был наш русский друг? — спросил Епископ. — Тот цепной пёс Фредриксона?
— И кем? — поинтересовался Ланге, держа в руках кружку кофе.
— Это Василий Литвинов, дезертир, который разыскивается за убийство американского гражданина. Зелёного берета убил. А здесь ищут за убийство командира части.
— Вот он чего тогда хвалился, что убил зелёного берета… Погоди, — Ланге вскочил. — Как ты это вычислил? Я пытался! Но Фредриксон это понял и сам предупреждал, чтобы я не лез. Он в этом деле перекрыт почти целиком, любой запрос секретных досье, и он в курсе об этом.
— Это не я узнал, — Епископ пожал плечами. — Знакомые подсказали. ФСБ внезапно подало новый запрос в Интерпол с карточкой розыска Литвинова, и всем стало интересно, из-за чего, а ЦРУ в Бейруте перехватило весточку, что Литвинов, тот человек, убивший берета, и наш друг — один и тот же человек. Похоже, ФСБ специально допустило утечку, чтобы ему досадить. Их стиль.
— ЦРУ и так может знать, — возразил доктор.
— Да. Но это также стало известно ФБР, а те прилежно продлевают карточку розыска каждые пять лет. И когда им кто-то подсказал про новое имя, они тут же надавили на Интерпол, те — на немцев, и немецкий спецназ сегодня пришёл в штаб-квартиру «ОмниПалант Секьюрити» в Мюнхене.
— Ну и дела. Только не говори, что они его арестовали.
— Конечно, нет, его так просто не возьмёшь, он в курсе таких дел и ушёл. Зато теперь он не будет показываться везде, где можно, и не будет вынюхивать всё сам. Сейчас он будет прикрываться, а машина пока крутится. И самому Фредриксону теперь задают вопросы. Конечно, он найдёт, как прикрыться, но это всё отнимает время.
— Это всё интересно… но как об этом узнали в ФСБ?
— Загадка, — сказал Епископ. — Явно вычислили недавно и сразу ударили по носу, чтобы не лез.
И оба подумали, что с этим может быть связан Туман, но никто не сказал этого вслух.
* * *
На следующий день меня ждала встреча. Рискованно, но в данном случае мне нужно выманивать Епископа из его логова, если он не уехал за границу. И тут надо делать шаги дальше.
Мне казалось, что хоть они с Ланге что-то и раздобыли у Корнеева, я им всё равно нужен. А встреча была в китайском кафе.
Я вообще не походил на себя. Холодов прислал мне посылку, и что-то я взял с собой. Поэтому сейчас я выглядел как потолстевший парень лет двадцати семи с неряшливой щетиной и редкими волосами. Последнее — ноу-хау от Тумана, как уложить свои волосы под силиконовую шапочку и сделать другую причёску.
Так что Глеб узнает меня только по рюкзаку, о котором я его предупредил, когда запросил личную встречу.
— Что ему надо?