Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Я едва не подавилась воздухом и резко повернула голову в её сторону.

Виола отвернулась к окну, будто сказала что-то совершенно обычное.

Леонард же только тихо хмыкнул.

— Это взаимно? — уточнила я сухо.

— Нет, — спокойно ответил он. — Я принимаю её пожелание. Моей смерти желают многие.

После этого в карете стало подозрительно тихо. Только колёса глухо стучали по мостовой.

Когда мы почти добрались до здания Гильдии, Леонард нарушил молчание:

— Вам придётся остаться в карете.

— Нет, — неожиданно твёрдо перебила Виола.

Он медленно перевёл на неё взгляд.

— У Эстер много родственников, — продолжила она уже увереннее. — Вы скажете, что я одна из них. Молодая впечатлительная племянница, которая ворвалась в ваш дом и требует немедленного освобождения своей доброй тётушки.

На несколько секунд в карете повисла тишина. А затем Леонард медленно посмотрел на меня, желая получить одобрение или отказ. Я пожала плечами. Честно говоря, мне самой стало интересно, чем всё это закончится.

Он устало прикрыл глаза и коротко кивнул.

— Хорошо.

Виола тут же оживилась и протянула мне трость, веер и маленький мешочек с платками.

— Дель, ты мой посыльный. Поэтому твоя задача — молчать, держать голову ниже и помогать мне выглядеть важнее, чем я есть на самом деле.

— О, поверь, с последним ты справишься и без меня, — пробормотала я, принимая вещи.

Карета остановилась.

Леонард первым вышел наружу. Движения всё ещё были скованными, но держался он так, будто не умирал вчера у меня под руками. Потом он развернулся и протянул руку Виоле. Она замерла лишь на секунду. Глубоко вдохнула. А затем, преодолевая страх, всё-таки вложила пальцы в его ладонь.

И так мы втроём вошли в то самое место, где совсем недавно меня держали за решёткой.

Надо признать, Виола была потрясающей.

Стоило нам переступить порог здания Гильдии, как она с таким грохотом отбросила в сторону зонт, что тот едва не улетел к стене. Я успела подхватить его почти у самого пола, быстро присев на корточки. Голову при этом не поднимала. Посыльным и прислужникам не положено смотреть по сторонам с гордо задранным подбородком. Их вообще замечать не должны.

— Где моя тётя?! — прозвучал голос Виолы так резко и громко, что даже я вздрогнула.

Лёгкие у неё, конечно, работают на ура.

Икар от неожиданности тоже не сдержался. Сначала вздрогнул, а затем и вовсе застыл. И было от чего.

Виола выглядела… ошеломительно. Волосы уложены в сложную причёску, губы ярко подчёркнуты каким-то тёмным пигментом, а платье сидело настолько идеально, что подчёркивало фигуру даже слишком хорошо. Особенно грудь, на которую Икар уставился прежде, чем успел взять себя в руки.

Затем он заметил своего начальника и моментально вытянулся.

— Леонард?.. Ты здесь? Я думал, ты…

— Здесь-здесь, — перебил его Грейвис так спокойно.

Он стянул перчатки, бросил их на стол и тяжело опустился на стул, откинувшись на спинку. Со стороны могло показаться, что он расслаблен. Но я заметила испарину на его лбу и слишком напряжённую линию плеч.

Ему было тяжело даже просто сидеть.

— Где моя тётя? — снова потребовала Виола, делая шаг вперёд.

Икар перевёл взгляд с неё на Леонарда, потом обратно. В его глазах мелькнуло узнавание… или попытка вспомнить, где именно он уже видел эту девушку.

Леонард тем временем открыл какой-то ящик стола, вытащил бумаги и лениво бросил их перед собой.

— Сам разбирайся. Это ты заварил.

Икар сглотнул, а затем всё-таки двинулся к Виоле.

— Добрый вечер, госпожа…

— Мне абсолютно безразлично, как вас зовут, — холодно перебила она. — Я спрашиваю последний раз. Где моя тётя?

Я мысленно даже восхитилась. Да она рождена для скандалов в высшем обществе.

— Я бы с радостью ответил, — осторожно произнёс Икар, — если бы понимал, о ком именно идёт речь.

Виола медленно выпрямилась.

— Леди Эстерхал Эзилаида Ансер.

Даже у меня глаза расширились. Вот это имя. Я и не знала, что у нашей настоятельницы титул длиннее некоторых государственных указов.

— А… вы про настоятельницу? — осторожно уточнил Икар.

Виола не ответила. Только сложила руки на груди. Очень эффектно сложила. Я снова восхитилась.

Икар же, к несчастью для себя, снова опустил взгляд чуть ниже её лица. А потом резко отвёл глаза в сторону, будто его поймали на преступлении.

— Боюсь, ваша тётушка находится в государственной тюрьме, — наконец произнёс он. — Она помещена в башню и временно недоступна для посещений.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. И всё потому, что Леонард едва заметно дёрнулся.

А Виола побледнела настолько резко, что я уже всерьёз испугалась, как бы она не рухнула прямо здесь.

Вспомнив про веер, я тут же вытащила его из сумки и начала быстро махать перед её лицом.

Она мгновенно пришла в себя, выхватила у меня веер и раздражённо махнула им в сторону, отгоняя меня.

Причём махнула прямо в сторону Леонарда.

Я послушно отступила и, воспользовавшись тем, что Виола уже начала громко возмущаться, склонилась к Грейвису, будто поправляя зонт.

— Что это значит? — шёпотом спросила я.

— Это значит, что её забрала сама Гильдия, — почти не разжимая губ, ответил он.

По спине снова пробежал холод.

— Что мы можем сделать?

— Пока ничего.

Мне совершенно не понравился этот ответ.

Тем временем Виола уже вошла во вкус.

— Как вы вообще посмели тронуть женщину, посвятившую жизнь служению людям?! — возмущалась она с таким видом, будто сейчас лично объявит войну всей Гильдии. — Она отказалась от положения, состояния и спокойной жизни ради помощи страждущим!

Икар выглядел всё более несчастным.

А я всё больше понимала, что, возможно, именно истерики богатых дам и двигают этот мир вперёд.

Когда я отошла от стола Леонарда, Виола резко развернулась.

— За мной! — бросила она с таким высокомерием, будто всю жизнь только и делала, что командовала прислугой.

Я молча подхватила её вещи и пошла следом.

Леонард остался в кабинете вместе с Икаром. И сейчас вся надежда была только на него. Потому что только он мог выяснить, что именно Гильдия собирается сделать с Эстер.

Леонард Грейвис

Я сидел за своим столом, лениво перебирая поступившие заявления, но не видел ни строчки. Бумаги расплывались перед глазами, чернила превращались в бессмысленные пятна, а мысли снова и снова возвращались совсем не к работе.

К голубым глазам, тонким пальцам, впившимся в мою рубашку и ощущению чужого дыхания на губах. И главное, к тому, как моя рука сжимала её горло.

Я медленно провёл ладонью по лицу и раздражённо выдохнул. Когда