Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

— Ладно, договорились. Если доеду до «Барвихи», обязательно передам.

Мы ещё раз условились созвониться через неделю и наконец попрощались. Я положил трубку на рычаг и откинулся на спинку стула, довольно улыбнувшись. Ну вот, дело сделано. И совесть больше не грызёт.

Правда, теперь появилась другая забота — Вика, которой зачем‑то понадобился мой адрес. Но с этим я решил разбираться по мере поступления проблем. Мало ли что она задумала. Может, просто хотела узнать, как я себя чувствую.

Хотя, если судить по весёлому голосу Фёдора Павловича, он в подобную невинную версию верил примерно так же, как и я сам.

После разговора я ещё немного посидел на стуле, покручивая в пальцах шнур аппарата, а потом вспомнил, что давно собирался сверить часы. Снял трубку, набрал «100» и, дождавшись сигнала, прислушался к ровному женскому голосу, сообщавшему точное московское время.

Вот ведь полезная штука! Хочешь узнать точное время — будь добр, позвони и послушай тётеньку из телефона.

Я посмотрел на свои часы и недовольно хмыкнул. Минутная стрелка за месяц убежала вперёд почти на пять минут. Вроде мелочь, а всё равно неприятно.

В моём прежнем мире все просто ходили со смартфонами, и никто даже не задумывался о таком понятии, как подвести часы. Здесь же приходилось обходиться тем, что имелось под рукой.

Я расстегнул ремешок, снял свои «командирские» с запястья и осторожно потянул заводную головку. Секундная стрелка продолжала двигаться, пока я выставлял нужное время.

До вечера, между прочим, оставалась ещё целая прорва времени. Подумав об этом, я решил, что сидеть дома и изображать выздоравливающего мне совершенно не хочется. Тем более, судя по всему, Татьяна с минуты на минуту должна была вернуться домой из школы.

И нет, дело было вовсе не в том, что я сильно по ней соскучился. Ну, то есть соскучился, конечно, но не настолько, чтобы бежать к её подъезду с букетом цветов и томным взглядом влюблённого комсомольца. Просто хотелось немного сбросить пар, пока такая возможность ещё имелась.

Если всё пойдёт по плану, следующую неделю мне предстояло провести за пределами города. А там уж как получится: санаторий, процедуры, прогулки по расписанию и прочие радости организованного лечения. И ведь ладно бы вокруг собралась компания молодых симпатичных девиц, но, насколько я успел понять, путёвки туда получали преимущественно партийные бонзы весьма почтенного возраста. Ничего не имею против пожилых женщин, но в мои личные предпочтения они совершенно не вписывались.

Искать же себе там подходящую пассию на ночь — занятие слишком сомнительное. Во‑первых, где её искать среди людей, годящихся мне в бабушки? А во‑вторых, даже если чудо и случится, то как потом объяснять, чем это молодой человек, который приехал в санаторий лечиться, занимается в своём номере таким сомнительным делом, что по ночам оттуда слышатся совершенно непотребные звуки. Так себе перспектива.

Однако тут, пока я дома, был проверенный стопроцентный вариант — Татьяна. С моей принцессой не нужно было начинать знакомство с нуля, обмениваться дежурными улыбками и выяснять её предпочтения в постели. Да и, чего греха таить, рядом с ней мне нравилось куда больше, чем в компании собственных мыслей.

Я быстро прикинул, сколько времени займёт дорога, и решил перекусить, прежде чем одеваться. В конце концов, до вечера было ещё далеко, а к ужину я непременно вернусь домой.

Друзья. Спасибо всем вам за вашу поддержку, лайки, комментарии, добавление в друзья. Это важно, это сильно мотивирует каждого автора.)

В понедельник утром я был готов к выезду. Во всяком случае, настолько, насколько вообще может быть готов пятнадцатилетний пацан, которого вдруг отправляют на целую неделю в санаторий для взрослых. Да не в какой‑нибудь обычный, а в саму «Барвиху».

Впрочем, тут, знаете ли, грех жаловаться. Некоторые в моём возрасте мечтали о велосипеде или магнитофоне, а мне досталась путёвка в здравницу, куда простому смертному попасть было примерно так же легко, как на заседание Политбюро.

Дело оставалось за малым: пройти положенные процедуры, собрать документы и надеяться, что в последний момент какой‑нибудь важный товарищ не решит отменить весь этот праздник жизни.

С медицинскими справками пришлось изрядно повозиться.

Я разложил их на столе и проверил раз, потом второй, а затем и третий — так сказать, на всякий случай. Путёвка, санаторно‑курортная карта, выписка из истории болезни, результаты анализов, справки об отсутствии контактов с инфекционными больными, заключение дерматолога, прививочный лист…

Не поездка, а маленькая бюрократическая история. И ведь не скажешь, что всё это придумали исключительно для того, чтобы хоть чем‑то занять свободное время людей в белых халатах.

Последним в папку отправилось свидетельство о рождении. Паспорта у меня пока не было: в Советском Союзе его выдавали с шестнадцати лет, а до следующего дня рождения ещё было ой как далеко.

— Всё собрал? — спросила мама, заглянув в комнату.

— Всё. Если там потребуют справку о том, что я умею дышать самостоятельно, придётся возвращаться, — усмехнулся я в кулак.

— Пошути мне ещё, — строго сказала она, хотя уголки губ всё‑таки дрогнули. — Ты туда лечиться едешь. Никаких подвигов, понял меня? Слушайся врачей, выполняй все назначения и не вздумай влипнуть в какую‑нибудь историю.

— Мам, да не переживай ты так! Я всё понимаю и не собираюсь делать ничего такого, за что бы вам с папой потом было бы стыдно! — Я похлопал по папке ладонью, словно предъявлял ей удостоверение образцового пациента. Документы на месте, вещи уложены в чемодан, а организм готов к эвакуации.

К назначенному часу мы вышли из дома. У подъезда уже ждала служебная машина Светланы Андреевны. Сама она сидела впереди, рядом с водителем, и, заметив нас, приоткрыла дверцу.

— Ну что, Лёша, готов? Документы не забыл?

— Полный комплект, Светлана Андреевна, — ответил я и, поцеловав маму на прощание, пошёл к машине.

Я устроился на заднем сиденье, положил папку с документами на колени и напоследок помахал маме.

Машина тронулась, и знакомые улицы медленно поплыли за окном. Неделя в санатории обещала стать отличным подспорьем для моего возвращения к привычной жизни: питание по расписанию, процедуры по расписанию и свежий воздух, видимо, тоже по расписанию.

Оставался, правда, один щекотливый момент. Вообще-то мне, мальчишке пятнадцати лет, в закрытом номенклатурном санатории делать было нечего. Подобные учреждения предназначались для людей совсем другого круга, и одной путёвки могло не хватить. Я это прекрасно понимал. В Советском Союзе,