Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

— Неплохо, — пробормотал я, не скрывая своего восхищения.

— А я тебе говорила, что здесь хорошие условия, — заметила Светлана Андреевна. — И лечение приличное. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я так настаивала на этой путёвке.

— Понимаю. Если здесь ещё и кормят хорошо, готов признать, что мне повезло.

— Сначала надо заселиться, а потом уже будешь оценивать местную кухню, — рассмеялась она.

Машина тем временем подъехала к одному из корпусов и остановилась у входа. Я уже собирался открыть дверцу, когда заметил возле ступеней мужчину лет пятидесяти с небольшим, одетого в длинную дублёнку. Он явно ждал именно нас: едва автомобиль остановился, как мужчина шагнул навстречу, и на его лице появилась широкая, совершенно искренняя улыбка.

Светлана Андреевна тоже улыбнулась и первой вышла из машины.

— Александр Иванович! Здравствуйте!

— Светлана! Ну наконец‑то! — радостно отозвался мужчина. — А я уж думал, ты опять найдёшь тысячу причин, чтобы не навещать старика.

Они пожали друг другу руки, но на этом официальные приветствия закончились. Александр Иванович тепло наклонился к ней, негромко что‑то спросил, а она рассмеялась и похлопала его по плечу. По всему было видно, что передо мной не просто директор санатория и важная гостья, а старые знакомые, которые действительно рады друг друга видеть.

— А это, значит, наш молодой пациент? — наконец обратился ко мне мужчина. — Лёша, если не ошибаюсь?

— Всё верно, Александр Иванович, — ответила за меня Светлана Андреевна. — Знакомьтесь: Алексей Гаранин. Тот самый молодой человек, о котором я вам рассказывала.

— Очень приятно, Алексей. Александр Иванович Букарёв, директор санатория. Ну что, молодой человек, добро пожаловать в «Барвиху»! Постараемся сделать всё, чтобы вы уехали отсюда в лучшем состоянии, чем приехали.

— Буду очень признателен, — ответил я и пожал протянутую руку.

Рукопожатие у директора оказалось крепким, а взгляд — внимательным и доброжелательным. Он оглядел меня с головы до ног, словно прикидывая, насколько я соответствую рассказам Светланы Андреевны, после чего кивнул водителю, чтобы тот помог выгрузить вещи.

— Документы с собой?

— Конечно. Полный комплект, — помахал я папкой перед ним.

— Вот и прекрасно. Тогда не будем задерживаться. У нас всё подготовлено.

Он говорил так уверенно, словно моего приезда ждали едва ли не с самого утра. Хотя ещё недавно я и понятия не имел, как меня тут встретят. Впрочем, после того как я увидел, как Александр Иванович общается со Светланой Андреевной, удивляться и нервничать перестал. Тут, похоже, всё объяснялось не столько моими выдающимися заслугами, сколько тем, кто именно попросил обо мне позаботиться.

Забегая вперёд, скажу, что Александра Ивановича и семью Светланы Андреевны связывала давняя дружба с её отцом. Они познакомились ещё во время войны, и отношения между мужчинами сохранились на долгие годы. Так что моя путёвка оказалась результатом не просто удачного стечения обстоятельств. За ней стояли старые знакомства, личные просьбы и связи — те самые, которые в Советском Союзе порой значили куда больше любых официальных бумаг.

Впрочем, я не собирался изображать возмущение по поводу таких привилегий. Когда тебя после больницы отправляют поправляться в хорошее место, где есть сосны, приличные условия и директор, лично выходящий встречать гостей, философские рассуждения о равенстве граждан быстро теряют остроту. Особенно если гражданину пятнадцать лет, а организм ещё не до конца оправился от пережитого.

Пока же я просто стоял у входа в санаторный корпус, держал под мышкой папку с документами и смотрел на сосны, уходившие кронами в небо.

Оформили меня в санаторий на удивление быстро. Видимо, когда за дело берутся люди, которые обо всём заранее договорились, советская бюрократическая машина перестаёт скрипеть и работает с неожиданной прытью. Документы проверили, путёвку забрали, медицинскую карту изучили, уточнили кое‑что про операцию и травму, после чего выдали ключ.

Тут меня ждал первый приятный сюрприз: номер оказался отдельным. И не крошечной комнатушкой с железной койкой, а вполне приличными апартаментами. Просторная комната, большая двуспальная кровать с застеленным покрывалом, шкаф, стол, пара кресел, на стене — пейзаж, а из окна — вид на сосновый бор. Но главной неожиданностью стал собственный душ. Я даже заглянул туда несколько раз, чтобы убедиться, что мне не показалось. Раковина, зеркало, полотенца. Никаких очередей в общий умывальник и походов по коридору в тапочках.

— Не санаторий, а курорт для избранных, — пробормотал я, поставив чемодан у шкафа.

Если вспомнить, чьими стараниями я получил путёвку, удивляться тут было нечему.

Порадоваться в одиночестве мне не дали: в дверь постучали, и на пороге появился Александр Иванович.

— Ну как, Алексей, устроился?

— Более чем. Даже не ожидал, что всё будет настолько хорошо.

— Вот и замечательно! Отдыхай. Только помни: ты сюда не просто так приехал, а лечиться. Наши специалисты тобой займутся чуть позже.

— Большое спасибо, — поблагодарил его я и принялся раскладывать вещи по полкам в шкафу.

Когда директор вышел, за дверью я услышал их разговор.

— Александр Иванович, ну не могу я остаться. У меня завтра совещание в обкоме, мне подготовиться надо.

— Света, ты хочешь меня обидеть? Останешься до утра, тем более у нас есть свободные номера. Неужели откажешь старику?

Я едва сдержал улыбку.

Никонова что‑то пробурчала недовольно и сказала:

— Хорошо. Но только до завтра. Утром я уеду, и это не обсуждается, дядя Лёша.

— Разумеется! Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили номер.

Вскоре ей выделили номер на том же этаже, прямо напротив моего.

Завтрак к тому времени давно закончился: пока меня оформляли и осматривали, утро незаметно перешло в день.

Однако обед разочарованием не стал. В столовой вкусно пахло, столы были накрыты белыми скатертями, а между ними неспешно сновали официантки в тёмных платьях и белых передниках. Ни суеты, ни окриков, ни очередей.

Мы сели вместе с Никоновой за один стол. Я был так голоден, что первые минуты ел молча, а Светлана Андреевна с улыбкой наблюдала за мной.

После обеда началась другая история: за мной пришли из лечебного корпуса. Врач подробно расспросил о самочувствии, изучил выписку и анализы, осмотрел шов и стал выяснять, какие лекарства я принимал. Вопросов набралось столько, будто я не пациент, а подозреваемый на допросе. Потом меня отправили по кабинетам: один специалист интересовался болями, другой проверял шов, третий выяснял, как я переношу нагрузку. Одну и ту же историю пришлось повторять несколько раз.

К вечеру я успел познакомиться с несколькими врачами, выслушать их