Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

— Вот оно чё! — он задумался. — Выходит, это не во мне дело, раз они не в полную силу служат?

— А ты небось убивался, что не так слова произносишь или пальцы не туда втыкаешь? — я усмехнулся.

— Убивался, — волхв насупился и взгрустнул. — Меня ведь так учили. Я и думал, что забыл что-то или не так делаю.

— А сколько тебе годков-то? — поинтересовался я.

— Так пятьдесят третья зима уже будет, — вздохнул он. — Помирать уж скоро.

— Сдурел? — я аж протрезвел. — Поживёшь ещё. И о смерти чтобы и не думал даже! Ты мне ещё нужен!

— Как скажешь, княже, только разве ж тут я решаю?

— Порешаем, — я задумался вслух. — У бабки Луши лекарских амулетов в избе не было. Но мы поищем ещё. Должны они быть наверняка. Тогда и полечим всех.

…

На следующий день собрались с Волеславом и Колываном идти на капище. Волхв после вчерашнего нашего разговора в бане окончательно определился с возможной степенью моего посвящения в волховское дело и сам предложил смотаться на место силы. Мол, если я такой сведущий, может найду и там для себя что-то интересное.

Ходить по зимнему засыпанному снегом лесу удовольствие было не из самых приятных. Прихватили с собой снегоступы, сплетённые из ивняка, и пошагали.

Помня о первом своём лесном путешествии в компании Матрёны, захватили на этот раз с собой в дорожку и еды, и питья. Всё-таки не на полчаса в лесок забежали. Часа четыре только в одну сторону шли.

Местечко с каменными идолами было расположено на островке посреди здоровенного болота, которое пока даже и не думало замерзать. Поэтому первым делом как дошли стали сушить обувь, промокнув по самые коленки.

Колыван рванул разжигать костерок, но я его остановил, быстренько наколдовав горюч-камень прямо из ближайшего крупного валуна. Подпитывать его самому мне не пришлось — вся полянка была усыпана камешками, которые Ника идентифицировала как вполне себе мощные источники энергии. Я пока так и не понял, что это за энергия такая, но с ролью подпитки моих рун она справлялась весьма неплохо.

— Ну, вот! — Волеслав развёл руками. — Тут и жертвы приносим, и молитвы кладём.

Он вроде как мне своё основное место работы демонстрировал.

Местечко было колоритное.

На старых разлапистых деревьях непонятной породы висели какие-то тряпки, завязанные на узелки. Колья с черепами животных понатыканы по периметру вокруг огромного плоского булыжника — основного алтаря. Был ещё и малый алтарь, приютившийся с краю полянки, там, судя по остаткам перьев и чешуи, разделывали птицу и рыбу во время жертвоприношений.

Я оглядел безмолвных каменных истуканов и поцокал языком.

Волеслав скромно стоял рядом, молча ожидая моего вердикта, как какой-нибудь начальник местного филиала перед проверяющим из центрального офиса. Ждал, что я тут его сразу буду ругать и указывать на косяки в работе.

А полянка-то была просто потрясающей. Ника расцветила мне все местные модули и дикие руны как лоскутное одеяло. Как в калейдоскопе, хороводы разноцветных рун тут сплетались и расходились, находясь в непрерывном броуновском движении, формируя своими плясками совершенно потрясающие узоры и переплетения.

Мне ж тут теперь полгода, а то и больше, разбираться со всем этим! И как отсюда уходить, когда всё такое вкусное?

У меня даже ноздри задрожали в предвкушении большой работы.

Пусти козла в огород, а программера в ЦОД! А тут похоже именно центр обработки данных и был когда-то. Только перекорёжило его знатно. Кто-то будто кувалдой прошёлся по такой красоте, превращая некогда стройные модули и алгоритмы рунного кода в хаотичное месиво из обрывков и кусков программ.

— Князь! Ты чего? — Волеслав наконец вывел меня из оцепенения.

— Чё? — и я только сейчас понял, что натурально завис, погрузившись уже с головой в программную архитектуру этого места. — Красота, говорю! Давайте отвару попьём и потом я тут поработаю немного.

Волхв понуро покачал головой.

— Да не боись, старый, не поломаю я тут ничего, — я хлопнул его по плечу. — Ну, хуже, чем есть сейчас, точно не сделаю. А вот лучше — это возможно. Тут и правда много всего есть интересного.

Он сделал какой-то жест руками, видимо успокаивая свою расшатанную нервную систему. А может и извинения у местных божков так просил за внезапное вторжение непонятного меня.

Вскипятили воду в горшке, и Волеслав покидал в неё каких-то душистых травок, которые нам Матрёна в дорогу сунула. Согрелись и немного отдохнули после перехода. Ну, теперь и к десерту можно переходить.

Чувствуя себя прям как Индиана Джонс, я начал обход полянки по кругу, исследуя каждого идола и весь сопутствующий им перформанс отдельно. Волхв, как опытный экскурсовод, давал мне комментарии по каждому экспонату, то и дело закатывая глаза от ужаса, когда я начинал тыкать в них пальцами. А пальцами я пытался распутать узелки и хитросплетения в рунах, которые прям гроздьями висели на этих явно древних истуканах. Было такое ощущение, что после каждого жертвоприношения и попытки местных волхвов чё-то такое наколдовать рядом с ними, в структуре рун добавлялось какое-то новое колено, которое теперь болталось на нём, как пятая нога у козы. Как-будто, и правда, тут никто вообще не понимал, чего делает, и тупо лепил, как в голову стукнет всё что ни попадя. Это ж — как без инструкции лезть в микроволновку. Могло ведь и прилететь что-нибудь неприятное в обратку.

О! А ведь похоже и прилетало. Судя по обугленным головешкам и подпалинам на камнях.

И ведь наверняка они это тут расценивали как «гнев богов» и делали для себя какие-то интересные выводы. Как их тут всех вообще не поубивало?

— А много волхвов этим капищем пользуются? — задал я Волеславу наводящий вопрос. Ведь может и реально их тут поубивало всех, таких косоруких.

— Раньше нас пятеро было, — вздохнул волхв. — Радомир шесть зим тому в болоте утоп. Изяслав от горячки помер четыре зимы назад. Неждан с Кудряшом живы ещё, но старые оба. В соседних деревнях живут. Один вверх по реке, второй — ниже.

— Стало быть, раньше вас полный круг был?

Я ещё раз взглянул на пять идолов стоящих вокруг большого алтаря.

— Был. Только вот теперь я один. — Он опять вздохнул и пожал плечами. — Может от того и беды все на нас легли, что не справляюсь я.

Он вроде как не спрашивал у меня, а просто объяснял свою мировую скорбь. Тяжко старику. Такую