Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

Лёшка сглотнул.

— Как… выбралась?

Он сделал шаг назад от двери. Потом посмотрел на собственные руки, которыми час назад ковырял печати, и спрятал их за спину.

Орать я не стал. На объектах ор — расписка в собственном бессилии, а у меня силы пока имелись.

— Вот так. Выбралась. — Каждое слово я укладывал отдельно. — Будете теперь знать, что делать со странными местами. Потому что это не последняя такая ниша, которая вам встретится. Замку восемьсот лет, и прятали в нём многое.

— Больше без вас никуда не сунемся, — Тимофей ответил за всех, и его бригада закивала. — Только кирпичи перекладывать и стены латать.

— Надеюсь на это, — хмыкнул я. — И запомни, староста: ещё одна самодеятельность, любая, и полетите с объекта взашей. Всей бригадой, с записью в бумагах и без рекомендаций. Портфолио вам это не украсит.

— Понял. Всё понял.

— А что за сущность-то? — не удержался Лёша. — Ну, чтобы мы знали, чего бояться.

— Узнаю — сообщу. Ваше дело камни. Альбина, обнови бригаде список запретных зон, добавь этот ярус целиком. Под подпись каждому.

— Записала. Сегодня же сделаю.

По лицам было видно, что поняли. Испуг в правильной дозировке лечит инициативность лучше любых инструктажей.

— Куда вы? — спросила Альбина, когда я направился к лестнице.

— Как куда. Искать нового жильца.

— А где вы его будете искать?

— Для начала спрошу тех, кто здесь дольше всех живёт. У долгожителей длинная память.

Вниз я пошёл первым, Конрад за мной. Эльза с Генрихом Карловичем пристроились следом.

Через один оборот лестницы я остановился и обернулся.

— А вы двое куда? Вы должны были следить. Не проследили до конца.

— Так я же вас искал! — Генрих Карлович прижал ладонь к мундиру.

— Плохо искали. Возвращайтесь и будьте внимательнее. Иначе никакой работы я вам больше не поручу. Вообще никакой.

Полицмейстер вытянулся, бакенбарды встали по стойке смирно: лишиться поручений для него было страшнее лишения чинов.

— Виноват. Исправим.

Двое обречённо поплыли обратно, вверх.

— Пойдём, Генрих, — донёсся сверху голос Эльзы. — Хотя бы температуру им убавим. Горячие головы полезно студить.

Конрада я прогонять не стал, и к саду Мартина мы шли втроём.

Рыцарь всю дорогу работал по своей программе.

— Осада, — рассказывал он Альбине, — это прежде всего терпение. Неделями стоишь под стенами. Месяцами. И однажды ворота открываются сами.

— Как интересно! — Альбина слушала честно. — А почему открываются?

— Потому что осаждённый понимает: снаружи его ждут.

— Это вы про голод?

— Это я про судьбу, — со значением сказал Конрад.

— А, про снабжение! Логистика, да, я читала.

— При чём тут… — Рыцарь собрался, зашёл с другого фланга: — Я хочу сказать, что терпеливый воин всегда дождётся своих ворот.

— Конечно, дождётся! У нас вон Ефим полтора века ждал, и уже завтра выйдет.

— Ефим, — повторил Конрад голосом человека, у которого увели знамя.

Рыцарь издал под забралом звук осадного орудия, у которого отсырел порох. Я шёл рядом и в чужую войну не вмешивался: этот штурм обещал продлиться дольше, чем вся моя реставрация.

Сад встретил нас тишиной и ровными грядками. Краев сидел на дальней лавочке с мотком бечёвки, резал её на подвязки. При нашем появлении он кивнул мне и вернулся к делу.

Нарезанные подвязки старик разложил ровным рядом, по размеру. Мартин прошёл вдоль ряда, оглядел каждую и одобрительно качнул бородой.

Снабжение у этих двоих работало без слов и без накладных. Некоторым бригадам стоило бы поучиться.

Мартин поднялся из земли у крайней гряды.

— Вы двое самые старшие в этом замке, — сказал я без предисловий. — Отвечайте: кто сидел в потайной нише северо-западной башни?

— Не знаю, — сразу ответил Конрад. — Меня замуровки никогда не интересовали. Я по открытым угрозам.

Мартин молчал дольше. Смотрел на грядки, на бечёвку в руках Краева.

— Не помню, — произнёс он наконец. — Или не знаю.

Разницу между этими двумя ответами он уточнять не стал, а я решил пока не давить.

— За пятьсот лет кто-то же должен был застать это существо, — ответил я.

— Призраки иногда спят, мастер. — Мартин воткнул призрачный черенок в землю, и черенок прошёл сквозь неё без следа. — Долго спят, если фона не хватает. Веками. Я сам спал. Дважды. Первый раз двести лет.

— И что вас разбудило?

— Фон. — Палач подумал и добавил: — И большая стройка. Когда в замке стучат, спать стыдно.

— Здесь ещё не все проснулись, — закончил Конрад.

Я помолчал, переваривая.

— Мне страшно представить, что тут будет, когда проснутся все.

— Как мы выяснили, половину уже спародировал Ефим, — заметил Конрад.

Альбина хихикнула, и напряжение спало.

А я отметил про себя то, о чём вслух говорить не стал. Фон замка растёт с каждой неделей стройки, я сам его поднимаю. И если спящих здесь будит именно фон, то будильник для них завожу я.

Вывод по сущности вышел деловой: кем бы она ни была, сразу нападать не стала. Либо слаба после пятисот лет, либо осматривается. Оба варианта давали время, и тратить его следовало на подготовку.

— Конрад, добавь северо-западную в ночной обход. Тихону скажу сам, — велел я.

— Принято, мастер. Маршрут перестрою.

— И если что-то почуешь, любое, хоть сквозняк не по погоде, сразу мне. С этой сущностью мы пока даже не знакомы, а я не люблю драться с теми, кому не представлен.

— Разумно, — с сожалением признал рыцарь.

Вечер прошёл в делах: порядок работ на завтра, обход, две подписи для Альбины и один спор со Степанычем о клиньях. Спор я выиграл, но клинья на всякий случай заказал по его размеру.

Ночь простояла тихо. Тихон доложил на рассвете: обходы штатно, у башни пусто, у кухни тоже. Новый жилец не показывался.

А утром, едва я спустился к завтраку, меня встретила новость.

— Представляете, турка пропала! — Альбина развела руками над плитой. — Стояла на своём месте, я вчера сама мыла. И нет её.

— Наверное, кто-то из студентов взял. Они завтракают раньше нас. Либо положили не туда.

— И главное, кофе на месте! Банка полная. Кто берёт