Бездарный 2 - Ян Ли

Он не собирался обносить этот магазин. Ну, то есть против не был, разумеется, но не сейчас. Но навык захотел показать, на что способен, буквально просил об этом и Семён не нашёл повода ему возражать. Взгляд скользнул по витринному стеклу, через него — в полумрак торгового зала, мимо продавца (молодой парень, скучающий, ковыряет ногтем…ну, допустим, стойку), мимо полок с товаром, к кассе. И — да. Он видел. Не содержимое — нет, через стекло и на таком расстоянии содержимое не разглядишь, даже со вторым рангом. Интересно, кстати, с каким можно будет? Или это отдельные навыки… да точно же, «ночное зрение», скорее всего, возможно второй ранг как раз в нем и поможет.

Но и так он видел замок кассового ящика. Знал его, скорее всего…да нет, точно лучше его, замка, создателя и конструктора. Взгляд скользнул по замочной скважине, и не останавливаясь дорисовал невидимое: внутреннее устройство, взаимодействие деталей, напряжение пружин. Словно рентген, просвечивающий металл, словно эхолот, прощупывающий пустоту.

Он осознавал его изнутри — как устроен, как открывается, где слабое место. Четыре рычага — они раскинулись перед его мысленным взором как четыре струны, каждая со своим натяжением, своим характером. Один чуть ниже, другой с заусенцем на кромке, третий — самый упрямый, с пружиной, которая подсела от времени. Пружина основная — толстая, стальная, но в одном месте микроскопическая трещина, о которой не знает даже хозяин. Щелевой механизм — простой, как дверная щеколда, но с хитрецой: чтобы сдвинуть засов, нужно не просто дёрнуть, а чуть приподнять его перед этим.

Сначала третий рычаг — он самый капризный, требует точного усилия. Потом первый, потом четвёртый и второй одновременно — они сцеплены, и их нужно вести вместе. И только в последний миг — нажать на основную пружину в том самом месте, где металл тоньше.

Он отошёл от витрины, чувствуя лёгкое головокружение и какое-то странное, почти наркотическое удовольствие. Вот так, значит, каждый предмет, каждый человек…ну ладно, пока не каждый, с действительно сложными он пока особо даже не пересекался, каждая ситуация теперь содержали в себе открытую дверь. Нужно было только знать, куда смотреть.

«Не увлекайся», — посоветовал Шиза. — «Новая игрушка — это весело, но помни: энергия не бесконечна».

Точно. Энергия. Два «взгляда» сожрали… Много? Мало? Непонятно пока. Но для работы — для настоящей работы — нужно знать свои пределы. Сколько раз он может «посмотреть» до полного истощения? Десять? Пятнадцать? Смотря какой сложности объект, наверное.

Третий тест. Для этого он специально выбрал место — двор-колодец, знакомый ещё по рекогносцировке для театральных краж. Тихо, безлюдно, убегающие вверх ряды пыльных окон. На верёвках сушится бельё, много белья.

Семён посмотрел на бельё взглядом нового ранга — и понял, что видит не просто тряпки на верёвке. Он видит принадлежность. Вот эта рубаха — мужская, большая, хозяин носит её давно, ткань протёрта на локтях, воротник засален. Эта сорочка — женская, новая, почти не ношенная, подарок, скорее всего, потому что хозяйка выбирала бы размер поточнее. А вот это…

Семён моргнул. На верёвке, между двумя простынями, сушились они. Панталоны. Женские. Кружевные. Явно не дешёвые — тонкая работа, хороший материал, лента по краю. Навык показал — и это было совершенно лишней информацией, абсолютно ненужной, от которой невозможно было отвести ни глаз, ни этот чёртов «второй взгляд» — показал, что хозяйка невысокая, стройная, носит их недавно… и что снять панталоны с верёвки можно одним движением, не оставив ни следа.

«О нет», — сказал Шиза. — «Нет-нет-нет. Ты же не собираешься…»

— Я собираюсь протестировать тактильный компонент навыка на бытовом предмете, — ответил Семён с совершенно каменным лицом. — Чисто в научных целях.

«В научных. Целях. Ты собираешься спереть бабские трусы в научных целях».

— Панталоны. Здесь это называется панталоны. И да. В научных. Ты против прогресса? Откуда такаое замшелое ретроградство…не ожидал.

«Я против идиотизма. Но, видимо, в твоём случае это одно и то же. Валяй уж, естествоиспытатель».

Навык подсказал оптимальный подход. Не просто дёрнуть — это низкий класс, любой дурак может так, тут мастерство ни при чём. Нет. Правильный способ — подойти к верёвке (проверить: двор пуст, окна — три из двенадцати с приоткрытыми форточками, ни в одном не видно лица, ноль свидетелей, чисто), встать так, чтобы простыня закрывала от потенциального наблюдателя сверху, протянуть руку — и не снять, а позволить предмету соскользнуть. Разница — в исполнении. Снять — это усилие, это натяжение верёвки, это колебание всей гирлянды. А позволить соскользнуть — это когда пальцы находят точку крепления, ту самую точку, где ткань обёрнута вокруг верёвки с минимальным трением, и чуть-чуть, совсем чуть-чуть смещают баланс. И предмет падает сам. Сам, как будто ветром сдуло. Как будто прищепка ослабла. Как будто так и было.

Кружевные панталоны мягко упали в подставленную ладонь. Верёвка даже не дрогнула.

— Впечатляет, — оценил Семён. И быстро сунул добычу в карман пальто, потому что стоять во дворе с женскими трусиками в руках — это не та ситуация, в которой хочешь быть застигнутым.

«Поздравляю. Ты только что совершил самую бессмысленную кражу в истории попаданцем. Ну, одну из. Надеюсь, ты доволен».

— Не самую бессмысленную. Я однажды позаимствовал табличку «закрыто» с двери ближайшего РОВД. Потом дома на дверь в туалет повесил.

«Это не то чтобы аргумент в твою пользу».

— А вот думать раньше надо было, кому иссекай устраивать.

Семён довольно хрюкнул и вышел из двора. Трусики в кармане — лёгкие, почти невесомые, пахнущие мылом с неясным, но приятным ароматом. Розовым маслом, наверное — непонятно, почему именно это пришло на ум, но в любом случае, вещь явно не из дешёвых. Почему-то эта мысль вызвала совершенно иррациональное удовольствие.

Нет, ну а что? Тест прошёл успешно. Навык работал, тактильный компонент — в норме, энергозатраты — минимальные, результат — есть. Научный метод. Гипотеза, эксперимент, результат. Так себе оправдание, но других у него не было, а для внутреннего пользования и такое сойдёт.

Ладно. Хватит баловаться.

Семён вернулся на Литейный и занялся настоящей работой. Точнее — тем, чем должен был заняться с самого утра, если бы не газетная заметка и не срочное задание стресса от информации про смерть обокраденого Шпака… в смысле, Штейнберга. Ну ладно,