Я - Товарищ Сталин 16 - Андрей Цуцаев
На углах улиц стояли мальчишки-разносчики газет в кепках и коротких штанах, выкрикивая заголовки утренних выпусков: «Рузвельт выступил по вопросу нейтралитета!», «Китай продолжает прежнюю политику — в Конгрессе обсуждают кредиты!». Многие прохожие держали в руках свежие номера Washington Evening Star, Washington Post, New York Times — газеты с подробными репортажами о европейской политике, о новых программах помощи фермерам и строительства дорог по всей стране.
Кортеж из пяти чёрных лимузинов Packard и одного Cadillac, предоставленных Государственным департаментом, ждал прямо у трапа самолёта. Полицейские мотоциклисты в белых шлемах и кожаных крагах встали по бокам колонны. Машины двинулись по Суитленд-паркуэй, затем по Индепенденс-авеню, мимо монумента Вашингтону — белого обелиска высотой сто шестьдесят девять метров, — потом свернули на Четырнадцатую улицу и далее на Коннектикут-авеню.
Отель Mayflower, выбранный для размещения китайской делегации, стоял на углу Коннектикут-авеню и Лафайет-сквер. Шестиэтажное здание в стиле боз-ар, построенное в 1925 году, имело фасад из светлого известняка с колоннами коринфского ордера, огромными окнами венецианского типа и балконами с коваными перилами. Вестибюль поражал размерами: там был мраморный пол с геометрическим мозаичным узором, двенадцать массивных хрустальных люстр, стены обшиты панелями красного дерева, в центре — фонтан с бронзовой статуей нимфы. Коридорные в тёмно-красных униформах с золотыми галунами и белыми перчатками встречали гостей у лифтов Otis — самых современных в городе, с зеркальными стенами и мягкими сиденьями внутри кабин.
Делегации предоставили президентский люкс и примыкающие номера на пятом этаже. Главная спальня Чэнь Гофу выглядела так: большая кровать с балдахином из тёмно-зелёного бархата, письменный стол из красного дерева с кожаной столешницей, два глубоких кожаных кресла у камина, на котором уже лежали аккуратно сложенные свежие газеты. Ванная комната отделана белым кафелем и чёрным мрамором, ванна стояла на бронзовых львиных лапах, душ с несколькими насадками, телефонный аппарат прикреплён к стене. Из окон открывался вид на Лафайет-сквер: в центре — конная статуя генерала Лафайета, вокруг — особняки дипломатов, густые деревья и вдалеке — Белый дом с развевающимся американским флагом на крыше.
Чэнь Гофу переоделся в свежий тёмно-синий костюм-тройку с партийным значком Гоминьдана на лацкане, прошёлся по номеру, проверил работу телефона, осмотрел стопку подготовленных документов на столе. Остальные члены делегации — военный советник в звании генерал-майора, двое чиновников министерства финансов, три переводчика, два корреспондента Центрального информационного агентства — расположились по соседним комнатам. В холле отеля уже собрались американские журналисты из Associated Press, United Press и газет Херста — с блокнотами, фотоаппаратами Leica и Graflex на штативах.
В 14:45 кортеж выехал к Белому дому. Путь занял двенадцать минут. У Южных ворот делегацию встретил отряд морской пехоты в парадной форме: синие мундиры, белые ремни через плечо, белые перчатки, штыки на винтовках Springfield образца 1903 года. Оркестр морской пехоты под управлением капитана Тейлора исполнил гимн Китайской Республики «Сань минь чжу и», затем государственный гимн Соединённых Штатов. Почётный караул вытянулся в две шеренги по десять человек с каждой стороны.
Франклин Рузвельт ждал на Южной лужайке в своём инвалидном кресле с высокой спинкой, обитом тёмно-зелёной кожей. На президенте был тёмно-серый костюм-тройка, белая рубашка, бордовый галстук с мелким рисунком, в петлице — маленькая роза. Рядом стояла Элеонора Рузвельт в светло-голубом платье с белым воротником, шляпке-колокольчике и жемчужном ожерелье. Президент протянул руку первым.
— Господин председатель Чэнь, добро пожаловать в Вашингтон. От имени американского народа выражаю самые искренние соболезнования в связи с кончиной председателя Чан Кайши. Он был выдающимся руководителем в борьбе против агрессии, и его память навсегда останется в истории.
Гофу ответил через переводчика спокойным голосом:
— Господин президент, благодарю вас за тёплый приём и за добрые слова. Китайский народ высоко ценит дружбу Соединённых Штатов. Мы прибыли, чтобы продолжить дело, начатое нашим покойным вождём: сохранение национального единства и защиту независимости страны.
Они прошли к Южному портику. Элеонора Рузвельт спросила у Гофу о положении детей в Нанкине, о том, как женщины справляются с тяготами войны в тылу. Группа вошла в здание через Дипломатическую приёмную комнату — овальное помещение с французскими обоями, на которых изображены сцены из американской истории, с камином, над которым висел портрет Джорджа Вашингтона работы Гилберта Стюарта. Пол устилали персидские ковры, мебель — кресла и диваны в стиле федерального периода — создавала атмосферу спокойного достоинства.
После короткого отдыха в этой комнате делегацию провели в Овальный кабинет. Массивный дубовый стол Резолют стоял посередине комнаты, на нём лежала карта Восточной Азии, несколько папок с грифом «Конфиденциально», телефон с несколькими кнопками, чернильница с пером. Рузвельт сидел за столом и пригласил Гофу сесть напротив. Государственный секретарь Корделл Халл — высокий, худощавый, в очках без оправы — расположился справа от президента. Помощники и переводчики встали у стен.
Рузвельт начал разговор:
— Господин Чэнь, я внимательно слежу за событиями в Китае. Ваш народ показывает, что готов бороться за лучшее будущее, и Америка не может оставаться в стороне.
Гофу ответил:
— Мы глубоко благодарны за такое понимание. После смерти главнокомандующего временный совет взял на себя ответственность за сохранение единства. Армия готова, правительство работает без перебоев. Однако нам крайне необходимы ресурсы — кредиты, поставки, техника.
Президент кивнул:
— В Конгрессе идёт обсуждение. Экспортно-импортный банк уже предоставил некоторые суммы. Мы готовы существенно расширить помощь — через товарные кредиты на покупку американских товаров, техническую поддержку, возможно, даже передачу части излишков военного имущества при определённых условиях. Но нам важно убедиться, что эти средства пойдут на укрепление страны, а не будут использованы во внутренних конфликтах между различными политическими группировками, ведь нам нужен сильный и единый дружественный Китай.
Гофу посмотрел прямо в глаза Рузвельту:
— Временный совет полностью контролирует финансы и военные поставки. Дисциплина в армии и в провинциях усилена. Генералы Хэ Инцинь, Чэнь Чэн и Бай Чунси подтвердили свою лояльность. Никаких сепаратистских действий или фракционной борьбы мы не допустим.
Разговор продолжался семьдесят пять минут. Обсуждались конкретные суммы — от двадцати пяти до