Повелитель гоблинов. Том 9 - Андрей Мельник
Вторую остановку болтун сделал у длинного низкого строения, из окон которого валил разноцветный дым и доносилась отборная ругань пополам с грохотом. Алхимическая лаборатория. Не успел я подумать, что лучше бы держаться от этого места подальше, как изнутри шарахнуло, дверь распахнулась, и наружу вылетел алхимик с подпалёнными бровями и дымящимся хвостом.
— Получилось! — заорал он в небо, размахивая закопчённой колбой. — Почти! Ещё чуть-чуть — и гремучая смесь сделает меня звездой!
Болтун шарахнулся от психа в сторону, а я мысленно сделал себе пометку: надо наградить контуженого и увеличить меры безопасности. А то ведь он так и впрямь подорвёт бочку под собой и в космос улетит. Станет первым гоблином-космонавтом, и зажжётся на небе новая звезда в его честь. Посмертно…
Дальше дорога свернула в кварталы попроще, где дома жались друг к другу, а окна затягивали бычьим пузырём вместо стекла. Мой провожатый юркнул в крайний покосившийся дом с дверью на одной петле.
Ребят Болта сюда надо бы загнать… Не знаю, кто именно этот дом проектировал, но есть чувство, что он даже месяц ближайший не выдержит и рухнет.
Я выждал, пока внутри стихнет возня, пока зажжётся лучина и гоблин решит, что наконец-то он дома и в безопасности. А потом шагнул следом и тихо закрыл за собой дверь.
Кольцо я снимать не торопился. Сначала послушал, как болтун гремит горшками, бормоча себе под нос обрывки завтрашней речи. Дождался, пока он усядется спиной к двери, и только тогда стянул кольцо с пальца.
Рябь схлынула. Я появился прямо у него за спиной, в полушаге, и негромко кашлянул. Гоблин шарахнулся, опрокинул табурет и вжался в стену, выпучив глаза.
Узнал он меня мгновенно — я сразу понял по его глазам.
— П-повелитель⁈ — пискнул он. — Как?.. Откуда?..
— Оттуда, — пожал я плечами и улыбнулся ему как можно теплее. От этого бедолага вжался в стену ещё сильнее. — Ты лучше присядь… Разговор у нас будет долгий и душевный. И, поверь, тебе самому хочется, чтобы он остался душевным до самого конца.
* * *
Раскололся он быстро, и винить парня язык не повернулся. Когда император возникает из воздуха у тебя на кухне, тут и не такое выложишь…
Зовут его Изюм, работает подмастерьем в гончарне. С неделю назад к нему подошёл приятный обходительный кетра, показал повязку имперской безопасности и доверительно поведал страшную тайну. Дескать, на границах творится беда, враги во власти её замалчивают, чтобы не сеять панику, но и императору ничего не говорят. А долг каждого честного гоблина — без шума готовить народ к худшему, чтобы те в случае чего взялись за оружие и защитили свой дом, своих женщин и своих друзей.
Изюму выдали повязку, заучили с ним складный текст про резню на западе и велели вещать на Форуме. За службу обещали со временем взять в настоящие безопасники, с жалованьем и почётом.
— Я ж думал, я Родине помогаю… — чуть не плакал Изюм, комкая в руках замызганную повязку. — Он такой обходительный, господин Микас, всё по полочкам разложил. И знак показал, и про присягу говорил…
— Микас, значит… — Я присел на уцелевший табурет. — Как он выглядит, твой Микас? Где живёт, где встречаетесь?
Изюм описал куратора подробно, со всем старанием и периодически икая от страха. Сухощавый кетра, серая в полоску шерсть, левое ухо рваное. Говорит мягко, вкрадчиво. Встречались они в чайной лавке у южных ворот через день, ближе к закату. Сегодня как раз был такой день, а завтра, по словам Изюма, Микас обещал привести ещё двоих новеньких, таких же простаков, готовых нести в массы доброе слово о вымышленных зверствах.
Я поднялся, потрепал дрожащего подмастерья по плечу и велел сидеть дома, держать язык за зубами и носа на улицу не показывать до особого распоряжения. Парень закивал так, что чуть голову не оторвал.
Использовать его вслепую и взять всю цепочку разом было бы умнее, но Изюм со страху наломал бы дров на первом же слове. Пусть лучше посидит тихо.
Я снова исчез у него на глазах, и от такой картины гоблин не выдержал и потерял сознание. Этот фокус оказался слишком пугающим для неокрепшего разума подмастерья.
Я двинулся к цитадели, на ходу планируя поиск фальшивых безопасников. Картинка, наконец, сложилась, и была она поганее некуда…
Враг не пытается резать моих гоблинов или убить меня, как раньше. Враг решил зайти с другого конца, тихого и подлого. Зачем убивать одного, поднимая на ноги всю стражу, если можно нашептать сотне правдоподобную ложь и обрушить счастье целого города чужими руками. Поняли, видать, в чём секрет нашего успеха, и решили лишить нас его.
Мне нужна моя Тали. Думаю, её и саму будет трясти от злости за такую промашку…
* * *
Кетру взяли тем же вечером, чисто и без шума. Я не стал светить кольцо лишний раз и поручил дело тем, кому оно положено по чину. Десяток бойцов Тали оцепили чайную лавку у южных ворот, дождались, пока Микас явится на встречу, и спеленали его прежде, чем он успел дёрнуться к ножу. Когда я вошёл в допросную цитадели, кетра уже сидел, прикованный к стулу, и держался нагло, с ленцой в раскосых глазах. Серая полосатая шерсть, рваное левое ухо — всё сходилось.
На столе перед ним выложили его добро. Повязка имперской безопасности, выделанная грубее, чем у бедняги Изюма, зато с печатью. Бумага, удостоверяющая, что предъявитель сего и впрямь служит в ведомстве Тали. Подорожная с гербом Матрассийска.
Я взял документы, поднёс к свету и хмыкнул. Подделки были хороши, на глаз обывателя не отличить. Но печать имперской безопасности несла в себе крохотную руну, которую наносили мои рунные мастера, и без этой руны бумага оставалась раскрашенной тряпкой. На бумагах кетра руны не было. Герб на подорожной увели с настоящего образца, тут не подкопаешься. А вот пропорции щита плыли, как у новичка, что перерисовывал в спешке.
— Знаешь, в чём твоя беда? — бросил я фальшивки обратно на стол. — В том, что ты вообще решил воевать против нас. Твой бог не оценит твои дела по достоинству, а вот за провал — накажет. Как и всех тех, кто приходил