Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Не я. Сианда. В этом сне никакой Саши нет, только она. Мне снилось, как Сианда ждёт отца, как радуется его возвращению, как собирает вещи, выбирает книги и платье, как отправляется с родителями на волантер, как начинается круиз, речь капитана, банкет… И так до первого перехода. Очень длинный и насыщенный, но всего один день. Сперва я видела его кусками, тут полчаса, тут час, тут минута, тут один яркий кадр — собирала в памяти из фрагментов, выстраивая цельную картину. И всё время это она — не я в её теле, а сама Сианда. Её эмоции, её ощущения, совершенно не такие, как мои. Это странно и очень сложно объяснить, когда кусок чужой жизни в твоей памяти дан не через твоё восприятие, а как есть, куском не тебя…
— Я бы, глядь, рехнулась, наверное, — сказала Даша тихо, чтобы не мешать спать пассажирам.
Автобус едет по ночному «зигзагу», за окнами кромешная темень, в салоне тускло горят жёлтые дежурные лампочки. В гамаке дрыхнет Тони, за рулём Кен, несколько мужчин на креслах похрапывают, но негромко. Судя по тому, что почти не трясёт, дорога ровная.
— Я всё-таки технически мелефит, — смеётся шёпотом Саша. — Я не могу рехнуться.
— Ну да, у тебя башка чугунная, — хихикает Даша.
— Потом фрагменты, которые я вижу, становились всё больше, стыковались между собой, и вот однажды я просмотрела весь этот день целиком, от момента, когда Сианда просыпается утром, до того перехода, где сон обрывается. Я думаю, что именно тогда случилось то, из-за чего волантер упал в горах, но этот момент она не помнит, или не хочет вспоминать. Я выучила этот день посекундно, но не смотрю его как кино, понимаешь? Это её жизнь. Осознаю и анализирую я уже потом, проснувшись. Как Саша я могу посмотреть на него со стороны и обдумать.
— Ну, вроде как понимаю… Наверное.
— В какой-то момент у меня появилось что-то вроде обратной связи. Разумеется, я не могу ничего изменить в этом сне, ведь это реальные события, которые уже произошли. Но я смогла как бы подталкивать Сианду к другим воспоминаниям. Совсем чуть-чуть! Вот, скажем, она собирает вещи, берёт в руки платье, прикладывает к себе, стоя у зеркала. Это просто момент, она смотрит на себя, ей нравится платье, она сворачивает его и кладёт в чемодан. Я вот тут зацепила её, и она вспомнила, как выбирала это платье!
— И чо?
— Событие, которое случилось не в этот день, а раньше! Я вышла за пределы отрывка!
— Ну, допустим, круто, ура. А в чём смысл?
— В этом сне впервые появилась я! Ну, не совсем я, не совсем появилась… Но это был мой интерес к платью, и Сианда отреагировала воспоминанием! Я узнала что-то за пределами дня! Увидела демонстрационный зал одежды, увидела Сианду в зеркале кабинки, где она мерила платье, поняла, что она себе понравилась, почувствовала удивление — девочка тогда впервые обратила внимание на свою внешность, которую до тех пор принимала как данность. Уловила её мысль «я красивая?», мимолётное, не всерьёз, соображение, что при переходе в следующий возраст, возможно, стоит оставить пол и внешность, из этого зацепились предыдущие размышления — Сианда хотела в четвёртый возраст стать мальчиком, ей казалось, что это более подходящая ей гендерная роль, но она не была уверена… За одно воспоминание цеплялось другое, я раскручивала их как ниточку с катушки, уходя по ассоциативной цепочке всё дальше в прошлое. Узнала, что во втором возрасте она была мальчиком, мама уговорила её попробовать стать девочкой в третьем, но особой разницы не было, а вот теперь, осознав, что красивая, Сианда задумалась, что выбрать дальше, но так, мимолётно, потому что до смены возраста ещё полно времени, каждый возраст имеет свои радости, и надо ими наслаждаться. Это совершенно ерундовое воспоминание, просто момент перед зеркалом, потом Сианда точно так же сворачивает и кладёт платье, но я уже узнала больше!
— Захотела себе такое же платье, или что?
— Нет, мне удобнее в шортах, и у меня совсем другая внешность. Сианда гораздо красивее.
— Слушай, а мелефиты, наверное, все красавцы и красотки? Раз выбирают внешность.
— Вовсе нет. Многие совершенно равнодушны к внешности, потому что не собираются заводить отношения. Быть красивым считается знаком уважения к партнёру, сделать так, чтобы ему было приятно на тебя смотреть каждый день, пока вы вместе. Выбрав себе пару, оба мелефита могут поменять внешность в соответствии с эстетическими предпочтениями второго участника брачного союза, но сам выбор никак не связан с внешностью, речь идёт в первую очередь об информационной совместимости, взаимодополняемости, гармонии духа в каком-то роде.
— Фига вы странные…
— Они, Даш. Я всё-таки не совсем мелефит, у меня «проклятие сердца», я думаю, как человек. Например, для мелефитов, нашедших себе пару, вполне нормально поменять пол.
— Фубля!
— Они не люди, Даш. Хотя ты, наверное, смогла бы общаться с Сиандой, вы похоже видите мир.
— И пробовать не хочу! Мне тебя достаточно.
— Когда мелефиты перешли от существования в виде чистых разумов к телесному, их первые тела были чисто механическими, очень прочными и сильными, полностью невосприимчивыми к сенсусу и почти вечными. И даже когда всё поменялось, некоторые продолжали выбирать существование в них, потому что это удобно — не нуждаться в сложной еде, не чувствовать боли, жары и холода, употреблять любую органику, не испытывать эмоций.
— Хренасе жуткие твари были, наверное! Я вообще не понимаю, нафига они тогда стали… ну, как ты?
— Я не знаю, Даш. Сами мелефиты об этом в книгах почему-то не писали, или мне не попадалось, а внешние версии разные. Например, что железные и бесстрастные существа слишком пугали людей. Или что без эмоций они не могли полноценно познавать мир, потому что тот «сюжетный», а сюжет — это всегда драма. Или всё дело в их создателе, которого звали Инженер. Ему было мало быть разработчиком умных машин, и он захотел быть творцом людей. Или — самая романтичная версия — ради любви, без которой мелефиты не имели стимула создавать детей. Говорят, их любовь сильнее человеческой, но я сомневаюсь, потому что как это вообще можно измерить?
Глава 13
Трактир «Мавро пуца»
Автобус встал в чистом поле.
— Странно, — сказал моментально проснувшийся в гамаке Кен, вынимая наушники из ушей, — вроде