Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Типа она нам снится? — удивилась Даша. — Но лично я нифига не сплю!
Девочка демонстративно потыкала себя вилкой в руку.
— Вот, точняк, не сплю!
— Не она нам снится. — Дредастый водитель улыбнулся. — А мы ей. Тут так бывает. Такое место.
— И чо, она типа утром проснётся, почешет жопу и скажет: «Экая фигня мне, глядь, приснилась! Как будто я лабаю в каком-то левом кабаке, а на меня пырятся из-за столиков стрёмные рожи!»… Так, да?
— Наверное. Откуда нам знать? В Мультиверсуме полно удивительных чудес, но все проносятся мимо них не глядя, убегая, догоняя или спеша заработать. Поэтому мы с братом и хотим сделать круиз.
— Прикольно, — кивнула Даша. — Саш, будешь дожирать свою картоху?
— Нет, можешь доесть, если хочешь.
— Спасибос, я чот голодная.
В часах на дне песочной колбы
остались крошечки меня,
и я смотрю как эти крохи
текут в воронку тусклых дней
В часах безумная кукушка
безостановочно твердит
что я должна Вселенной время
однажды взятое взаймы
Девушка продолжает играть и петь, кто-то её слушает, кто-то нет, уделяя больше внимания еде и пиву.

— Попрошу Геннадиоса, чтобы выделил вам комнату, — сказал Кен, поднимаясь, — вы и так всю дорогу провели на полу.
— Спасибо, это не обязательно, нам нетрудно поспать в автобусе, — смутилась Саша.
— Да бросьте, тут половина номеров пустует. Трактир переживает не лучшие времена.
Под дверью бьются кредиторы,
коллекторы стучат в окно
и банк прислал мне эсэмэску,
что опустел мой счёт минут
Сегодня приставы списали
с часов последние часы,
и так закончилась на этом
живая,
вая,
ая,
я…
https://music.yandex.ru/album/43724883/track/155233516
Девушка закончила песню, доиграла коду и какое-то время просто сидит на стуле, задумчиво глядя в тёмный зал. Саше отчего-то кажется, что та смотрит именно на неё, хотя из-за света рампы певица вряд ли различает лица за столиками.
— Спасибо, вы хороший сон, — сказала она так тихо, что вряд ли кто-то кроме Саши с её острым слухом, разобрал слова.
Секундой позже сцена пуста.
* * *
— Я против благотворительности, — сказал бармен. — Халява непедагогична. Помогите Оли собрать и помыть посуду — с меня комната и завтрак.
За окнами трактира ночь, пассажиры наелись, напились и стали расходиться по номерам.
— В автобусе тоже ништяк спится, — пожала плечами Даша.
— Конечно поможем, нам совсем не трудно, — ответила Саша, незаметно пихая подругу локтем, делая ей большие глаза и артикулируя одними губами «Книга!».
— Что? А, ну да, говно вопрос, ща всё будет! — спохватилась та.
— Я, глядь, та ещё хозяюшка… — бурчит себе под нос Даша, собирая со столов тарелки. — Ненавижу всю эту лабудень с уборкой! И посуду мыть… Бе! Однажды я уничтожу Мультиверсум со всей его грязной посудой, немытыми столами и невынесенным мусором! Дарья-Размандительница, йо! — девушка отсалютовала потолку тряпкой.
— Ты же не любишь имя «Дарья», — напомнила Саша, протирая соседний стол.
— Ненавижу. Но оно хорошо сочетается с размандительством. Как будто весь мир сдох от поноса.
Закончили убирать и мыть посуду ближе к полуночи. Мыть пришлось Саше, Даша оказалась совершенно неспособной отмыть тарелки начисто, ленилась, говнилась, ныла и жаловалась. Олимпия, вздохнув, проучила ей протирать вымытое и расставлять в сушилку.
— Ваш ключ, — сказал Геннадиос. — Второй этаж, последняя комната налево.
— Знаете, — вкрадчиво спросила Даша, — я слышала, у вас есть одна книга…
— Враньё, — решительно ответил бармен, — у меня их как минимум три! Я культурный человек, кори́тси му!
— Я про «Все чудеса Вселенной».
— А, эта. Да, есть такая.
— Можно взять почитать на ночь?
— Почитать можно, взять нельзя, — строго сказал Геннадиос. — Это, может, последний экземпляр в Мультиверсуме! И в нём написано про мой трактир! Правда, тогда он был отцовский, а я только родился, но трактир всё равно тот же самый. Хотите посмотреть — вон, садитесь за столик и листайте. Но недолго, пока я убираю в баре, потом спать пойду.
— Очень хотим! — закивала с энтузиазмом Даша.
— Сейчас… — бармен ушёл в подсобку, вернулся с толстой книгой альбомного формата. — Руки чистые? Сухие? Не вздумайте загибать и мять листы! Нет, тебе не дам, пусть сестра твоя листает.
— Чойта? — возмутилась Даша.
— Я всегда вижу, у кого руки из жопы.
— Мы будем очень осторожны, обещаю, — сказала Саша, принимая книгу. — Скажите, а правда, что это перевод с мелефитского?
— Не, брехня, — ответил Геннадиос, протирая стаканы и расставляя их по полкам, — ну сама подумай, какие мелефиты тридцать лет назад? Я даже байку, что книгу написал один из Основателей, и то повторять стесняюсь, хотя её мой отец сочинил. Ну, или правда так думал, не знаю. Клялся, что Основатель тут бывал. Но, если ему верить, кто тут только не бывал… Насчёт мелефитов я тебе, коритса́ки, вот что скажу: есть сказка про мелефитскую книгу чудес, которая вроде как сама себя писала. И всё интересное в Мультиверсуме, что находили мелефиты, моментально появлялось на её страницах. Эта книга, — бармен показал на альбом, — самая обычная, бумажная, но было время, когда она переиздавалась каждый год, становясь всё толще по мере того, как люди открывали новые прикольные места. Но потом процесс пошёл в обратную сторону — гасли маяки, приходила в запустение Дорога, старели и помирали опытные глойти, закрывались рынки, коллапсились срезы. Мультиверсум словно начал сжиматься, уменьшаясь с каждым годом, и переиздавать этот путеводитель стало то ли некому, то ли незачем, то ли было стыдно показать, насколько он стал бы тоньше. Но байка про мелефитскую книгу как бы слиплась с байкой про эту, тем более что её уже мало кто читал.
— Слышь, Саш, — спросила Даша шёпотом, когда девочки уселись за столик. — А правда, что есть такая мелефитская книга? Которая сама себя и всё такое?
— Все мелефитские книги образуют единое семантическое пространство и сложным образом связаны между собой. То есть, когда изменяется одна книга, то изменяются и все остальные.
— Вообще все?
— Да. Но это скорее