Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

— Это может объяснять причины оговора, — отвечает защитник.

— Тогда предъявите свидетельство этих отношений. Пока мы услышали только выкрик.

— Я её мать! — Женщина ударяет перчатками по столу. — Я имею право знать, где она ночует! И дома она будет жить, сколько я скажу. Сегодня же заберу, довольно с неё чужой милости!

Судья стучит по столу деревянной рукояткой печати. Не сильно, но в наступившей тишине звук получается резким.

— Достаточно, свидетельница. Ваши семейные права не дают вам права срывать слушание. Покиньте зал, мы вас наслушались.

Мать открывает рот. Судья поднимает взгляд на стоящего у двери служителя. Тот подходит, и женщине приходится подняться.

Делла молчит. Даже когда мать останавливается возле её скамьи, она не поднимает головы.

Служитель дожидается, пока дверь закроется. Судья пьёт воду и велит продолжать.

Дальше говорят поверенные. Роув последовательно собирает то, что нельзя объявить семейным недоразумением. Защитник требует отделить доказанное от предположений, напоминает об отсутствии тяжёлых повреждений и прежних приговоров. Я слышу слова о длительной исследовательской службе, потом опять возникает прошение о работе на Корону.

Судья уточняет, сохраняет ли Оскар готовность принять назначение без права выбора выходов.

— Да, господин судья.

— Заключение о пригодности подтверждаете?

Защитник подаёт ещё один лист. Оскар наконец отводит взгляд от Деллы. Следит за бумагой, пока та не ложится возле судейской чашки.

Нас просят ждать решения в коридоре.

Делла выходит между мной и Мирой. Хочу сказать, что она держалась хорошо, но это звучало бы слишком натянутой лестью, так что молча подаю забытую сумку.

Ждём долго. Когда нас вызывают обратно, судья уже подписывает первую страницу решения.

Он начинает с установленных обстоятельств. Оскар применил классовый навык против меня, удерживал силой и угрожал. После вмешательства Варда отказался подчиниться и напал на него. Версия о защите дома от вторжения признана несостоятельной: я вошёл по приглашению Деллы, а гвардеец — для пресечения нападения.

Потом судья переходит к остальному. Прежние эпизоды не получили достаточного подтверждения. Материальные следы допускают разные объяснения. Мать изменила показания, соседи самих событий не наблюдали. Заявлений Деллы при таком составе доказательств суду недостаточно для отдельного обвинительного решения.

Мне известно достаточно, чтобы не сомневаться, но судья решает на основании фактов, которые смог выслушать.

Делла держит сложенные записи обеими руками. Ни разу не поворачивается к Оскару.

— При определении меры наказания, — продолжает судья, — учтены отсутствие тяжких повреждений у потерпевших, отсутствие прежних судимостей, подтверждённая пригодность осуждённого к исследовательской работе и поданное им обязательство поступить в распоряжение Короны.

Дальнейшую формулировку слушаю очень внимательно. Оскар воспользовался правом исследователя просить о сокращении срока в обмен на обязательную службу. Просьба удовлетворена. Отбывать наказание он будет под стражей, с привлечением к коронным выходам, без выбора назначений и права отказаться от опасной работы.

Окончательный срок — шесть месяцев. Уже проведённые под стражей дни засчитываются.

Я жду, что сейчас прозвучит продолжение. Что после этих месяцев ему ещё что-то запретят, куда-то отправят, заставят отвечать за оставшуюся жизнь Деллы, за поломанную психику, за насилие. Но судья дочитывает порядок исполнения и откладывает лист.

Полгода.

Делла медленно поднимает голову к Роуву. Тот едва заметно кивает, подтверждая, что она всё услышала правильно.

У Оскара на лице появляется слабая улыбка. Он поворачивает запястья в тяжёлых кольцах, будто проверяет на прочность. Полгода опасной работы — тоже не прогулка, но сидящий за перегородкой человек заслужил гораздо, гораздо большего.

Судья объявляет, что вопрос о проживании Деллы будет оформлен отдельным определением, и разрешает конвою вывести осуждённого. Мы встаём, чтобы освободить проход.

Проход узкий. Кейл оказывается возле Деллы прежде, чем конвой поворачивает в нашу сторону. Мира отступает с девушкой к скамье. Я стою рядом, прижав сумку к бедру, и смотрю, как по полу волочится нижняя цепь.

Оскар останавливается на короткий миг. Совсем ненадолго — ровно настолько, чтобы посмотреть Делле в лицо.

— Скоро увидимся, Делла.

Делла прижимается спиной к стене. Совсем немного, но я узнаю это движение. Так же она отступала дома, когда он протянул к ней руку.

В груди поднимается горячая, удушливая злость. Хочется шагнуть за ним, остановить, заставить повернуться. Сказать что-нибудь такое, что собьет улыбку с лица. Я даже подаюсь вперёд и замечаю, как Вард переводит взгляд на меня.

Останавливаюсь.

Не здесь. Делла стоит рядом. Ей ещё нужно подписать заявление, а не слушать, как её спаситель срывается посреди суда и даёт защитнику Оскара новый повод объяснять всё чужим вмешательством.

Разжимаю пальцы на ручке сумки. Очень медленно выдыхаю. Грудь всё ещё распирает, в висках стучит; я не пытаюсь убедить себя, что спокоен. Просто стою и позволяю конвойным довести его до двери.

Воля: 10 → 11.

Убираю строчку мысленным усилием. Никакой радости от повышения характеристики.

Когда железо перестаёт звенеть, подхожу к Роуву.

— Приговор можно обжаловать? Добиться большего срока или хотя бы оставить его под стражей, пока рассматривают жалобу?

Поверенный смотрит на меня, затем указывает на свободное место у окна. Отходим на несколько шагов. Делла нас не слышит: Мира помогает ей сложить выпавший из сумки платок.

— Жалобу можно подать в течение пяти дней. Пересмотр назначат не раньше чем через несколько недель. Сейчас он и так остаётся под стражей, а продлить содержание сверх приговора только потому, что нам мало шести месяцев, суд не вправе.

— Он применил классовые навыки. Напал на наследника Дома, потом на гвардейца.

— Всё это признано и вошло в решение, Корбин. Сокращение применили по исследовательскому положению. За тяжкие увечья или убийство этот порядок не подошёл бы. Здесь ни того ни другого нет. Он годен к службе, раньше не осуждался, согласие подписал.

— Значит, большего не добьёмся?

— Вероятнее всего, нет. Я могу оспорить меру и обосновать опасность применения навыков, но обещать, что суд откажет ему в предоставленном праве, не стану.

— Вы слышали, что он сейчас сказал?

— Слышал. И мы внесём это в заявление. Попросим запретить приближаться и искать встречи после освобождения. Однако прямого обещания причинить вред он не высказал.

Прикидываю то, что уже знаю о местных законах, а потом — прошу:

— Подготовьте жалобу на мягкость наказания. На основании самого нападения. Деллу заново ради этого не допрашивать. И прошение о запрете встреч тоже.

— Подготовлю. Но запрет не приставит к нему караульного на всю оставшуюся жизнь.

Я смотрю на дверь, за которой скрылся конвой. Роув наклоняется ближе и понижает голос до