Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

— Благодарю, господин Корбин, но я на службе, — коротко мотает головой гвардеец. — Если вы намерены задержаться, я поем позднее, дома. Здесь мне достаточно просто посидеть в тепле.

— От кофе и пирога ты вряд ли опьянеешь или станешь хуже исполнять свой долг. А если что-нибудь случится, разрешаю оставить угощение недоеденным.

Гвардеец упрямо молчил. Вздыхаю:

— Кейл, я всё равно буду есть, и мне не слишком нравится мысль, что ты просидишь напротив голодный только потому, что сопровождаешь меня. Выбери, пожалуйста, что тебе по вкусу. Я настаиваю.

Вард неохотно принимает карточку и внимательно вчитывается в строки. Я успеваю выбрать себе кофе и булочки с корицей, прежде чем он решает:

— Кофе и грушевую слойку, пжалста. Если они у вас небольшие, принесите две.

— Две, полагаю, будут в самый раз.

— Тогда две, — соглашается Кейл и кладёт карточку. — Благодарю за угощение, господин Корбин.

Делаю заказ. Служитель собирает карточки и уходит.

Я расправляю мокрый ворот. Кейл устраивает ножны, чтобы не упирались в кресло. Наедине с ним бывал и раньше, но поговорить о самом гвардейце почему-то не приходило в голову. Сегодня мне понадобится от него больше обычного, и вопрос о службе будет хорошей подводкой.

Служитель возвращается с кофейником и выпечкой. Пахнет корицей, масло блестит в складках теста. Перед Кейлом появляются две слойки, накрытые тонкими ломтиками груши. Гвардеец смотрит на них с одобрением.

Дожидаюсь, когда дверь закроется. Беру чашку, грею пальцы. Первый глоток оказывается слишком горячим, но я всё равно проглатываю и ставлю кофе обратно.

— Кейл, давно ты у нас служишь? Не вообще с оружием ходишь, а именно в карауле Дома. Я тут понял, что даже не представляю, как ты к нам попал и что делал до этого.

Вард тянется к кофе. На костяшке белеет старый рубец, ноготь на соседнем пальце неровный.

Он отвечает не сразу — может, прикидывает, насколько подробный рассказ мне нужен.

— В Серебряном карауле шестой год, господин. До того сопровождал грузы, иногда нанимался за Арку. Постоянного места в бригаде не было: сегодня нужен дополнительный клинок, значит, берут. Вернулись, рассчитались — ищи следующий выход. Если задержались, следующую работу уже мог упустить. А есть хотелось и между выходами, как вы понимаете.

Он осторожно пробует кофе и придвигает тарелку. Вилка с хрустом проламывает верхний слой теста.

Если постоянного места не было, значит, как гвардеец он не блистал, полагаю. Либо был не слишком хорош, либо остальные были куда более умелыми и высокоранговыми.

— Получалось неплохо, когда работы много, — продолжал гвардеец. — Только ее редко много бывало. Купец обещает отправить груз через три дня, а сам ещё товар не получил. Ты ждёшь, от других предложений отказываешься, потом выясняется, что обоз пойдёт через две недели. За ожидание платить он не собирался: ты ведь его ещё не охранял. Поспорить можно, но после спора у тебя всё равно ни денег, ни места.

— И ты решил, что у Даллосов с этим попроще? В гвардию, наверное, нельзя прийти с улицы и предложить услуги. Тебя кто-то привёл или ты сам искал, где требуются люди?

— Порекомендовал человек, с которым я работал. Он уже служил у вас и знал, что собираются добирать караульных. За меня сказал, но сразу предупредил: если я решу, что всё устроено, лучше вообще не приходить. Рекомендация позволяла попасть на испытания. Принимать меня никто заранее не обещал.

В коридоре слышатся шаги. Кейл поворачивает голову к двери, ждёт, пока они удалятся, и продолжает:

— Сначала долго расспрашивали о прежней службе. У кого работал, почему ушёл, с кем ходил за Арку. Потом проверяли ответы. Одному бывшему нанимателю пришлось писать второй раз: первый ответ он прислал пьяным и перепутал меня с другим Вардом.

— А после расспросов что? Спрашивали характеристики, заставляли драться?

— Лекарь осмотрел. Потом в зале проверили оружие и классовые навыки. С этим я справился. Хуже вышло с сопровождением: дали защищать человека, двое нападали. Одного я хорошо достал, он отступил, я пошёл следом. Всего на три шага. Когда повернулся, второй уже стоял возле того, кого мне велели охранять. Даже бить его не стал, просто положил ладонь на плечо. Мне тогда казалось, что всё почти получилось: ещё немного, и первый бы лёг. Старший объяснил, что подопечному от этого радости мало. Пришлось начинать заново, со второго раза прошел испытания, но потом ещё месяц меня учили именно защищать человека.

Зато теперь он выбирает место для обзора за помещением, да и в само помещение входит и осматривает его раньше подопечного. Вбитая в голову привычка.

— После испытаний меня ещё три месяца держали на пробе со старшими: ворота, склады, экипажи. К семье сразу не подпускали. Смотрели, вовремя ли сменяюсь, что замечаю, как докладываю. Могу ли простоять ночь и утром внятно объяснить, кто проходил через пост. Перед присягой ваш отец вызвал лично. Спросил, хочу ли остаться и почему. Я сказал как есть: надоело каждый месяц искать работу. Здесь платят вовремя, снаряжение содержат, раненых лечат. Он ответил, что со своей стороны рассчитывает на… как же он тогда выразился… на точно такую же исправность, что ли.

Кейл ставит чашку и разглаживает салфетку пальцами.

— Пока друг другом довольны. У вас спокойнее, чем на вольных наймах. Я знаю, что своими людьми Дом не разбрасывается. Если ранят, не оставят с пожеланием поправляться. Но и спрос больше. Тренировки чаще, каждый промах разбирают, а прежние удачи не помогут, если сглупил.

Последние слова звучат чуть суше, и я смотрю на него внимательнее.

— После истории с Оскаром разбирали и твою службу?

Гвардеец кивает.

— Но это ведь я велел тебе оставаться снаружи. Я могу поговорить с отцом. Приказ был мой, и отвечать за него, по-моему, тоже должен я.

Кейл откладывает вилку. Некоторое время смотрит на оставшуюся начинку, затем переводит глаза на меня.

— Я доложил, что вы велели подождать, но господина Эдвина это мало утешило. Господин Корбин, вы учитесь в лицее, а за вашу охрану платят мне. Если я заметил опасность… а я заметил… и промолчал, с меня спрос справедливый. Если не заметил — тем более. Когда вы приказываете остаться снаружи, я могу хотя бы сказать, где буду и при каких обстоятельствах войду без нового приглашения. В тот раз просто подчинился, потому что так было легче. За это дело и получил.

Кейл снова берёт вилку, я же поворачиваю чашку за ручку. Кофе уже можно пить, не обжигаясь.

— А город ты хорошо знаешь? Я имею в виду не только дорогу от дома