Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Сергей лишь кивнул, его уши покорно прижались. Он явно предпочитал более физическую работу вроде переноски брёвен, ящиков или патрулирования окрестностей, но и эта работа не плоха. Дом нужно было обживать, а чистота — первое дело. В любом случае: всё лучше, чем женский шоппинг в городе.

Так началось наше утро. Мы работали втроём под чутким руководством Ани Железновой. Я мыл полы на втором этаже: сначала подметал щёткой из связанных прутьев разный строительный мусор — щепки, крупинки глины, обрывки верёвок, потом на коленях, орудуя мокрой, тяжёлой тряпкой, оттирал с дубовых досок пятна грязи и пыль. Вода в ведре быстро становилась мутно-серой. Работа была монотонной, физически несложной, но требующей терпения.

Сергей, с его ловкостью, силой и аккуратностью, оказался неплохим помощником. После полов, он методично вытирал пыль с полок, столов, подоконников, счищал паутину из углов. Его движения были точными, без лишней суеты. Аня тем временем занималась повторной протиркой уже более чистой и сухой тряпкой, а также: мыла посуду, вытряхивала тюфяки, протирала стены влажной ветошью, расставляла на полках скудные пожитки.

Работа шла под аккомпанемент ударов молотков и скрежета пил снаружи: бригада Прохора вовсю орудовала на крыше мастерской. Через открытую дверь доносился запах свежего дерева, сосновой смолы и горячего от «солнца» дерна.

К полудню мы закончили. Дом пах теперь не пылью и сырой глиной, а чистым деревом, водой и лёгким дымком от печи. Полы блестели влажным блеском, пыль была побеждена. Мы с Сергеем, слегка вспотевшие, переглянулись и кивнули друг другу.

Ближе к обеду я наконец вспомнил о своём банном наборе. Солнце стояло высоко, грело по-настоящему по-летнему: время было подходящее. Захватив мыло, мочалку, полотенце и свёрток с чистой одеждой, я направился к пруду. Аня, увидев меня, лишь улыбнулась и махнула рукой:

— Иди, иди, только не утони.

Пруд был неглубоким, с чистой водой, подпитываемой прохладным ручьём свежей родниковой воды, а далее медленно утекаю уже по другой мелкой речушке в тот же лес, но подальше. Я выбрал место под раскидистой ивой, где берег был пологим, а ветви давали тень. Огляделся: никого. В лесу, на противоположном берегу, тихо шумели кроны, где-то далеко каркала ворона. Никаких маленьких любопытных девочек или других существ не наблюдалось. Да и в мои-то годы, далёкие от тринадцати в душевном плане, особого стеснения я не испытывал.

Раздевшись, я сложил грязную одежду на сухой пригорок и вошёл в воду. Она сначала была теплой, но глубже оказалась слегка прохладной, но не ледяной, приятно обволакивая уставшие от уборки мышцы. Я погрузился по шею, вздохнул от удовольствия, а потом принялся за дело.

Сначала просто намочил все тело, нырнув, потом поднялся выше, взял в руки тот самый вонючий брусок мыла. Оно плохо мылилось в воде, давая скорее жирноватую, скользкую плёнку и густую сероватую пену с характерным запахом щёлока и старого жира. Я энергично натёр им кожу, ощущая, как шершавая поверхность бруска сдирает с неё пот, пыль и въевшуюся за дни стройки и жизни в трактире и тут грязь. Пахло откровенно плохо, но эффективность была налицо. Затем в ход пошла луковая мочалка: жёсткая, колючая, она отлично снимала ороговевшие частички кожи и остатки грязи. Я отдраил себя с таким усердием, что кожа на груди и плечах зарозовела.

Прополоскавшись, я почувствовал невероятную лёгкость. Вода смыла не только грязь, но и как будто слой усталости, накопленного напряжения. Я на мгновение просто лёг на спину, глядя в высокое синее небо, где плыли редкие белые облака. Тишина, нарушаемая лишь плеском воды и пением птиц, была бальзамом для души.

Именно в этот момент расслабленной отрешённости меня и осенило. Мысль ударила, как обухом по голове, заставив резко встать, что вода хлюпнула.

Баня! Я забыл про баню. Совершенно, тотально, абсолютно вычеркнул это из планов.

«О, боги… всех миров, всех пантеонов! Это что же: старческий маразм, накопившийся за две жизни? Какой же я слепой, тупой, непроходимый идиот!»

Вспомнились картинки из Зорени: простая банька на краю деревни, топившаяся по-чёрному, где мылись по субботам всем миром. Вспомнился запах веников, пара, горячих камней. Вспомнилось чувство абсолютной чистоты и лёгкости после хорошего пара, которого не добиться никаким мытьём в пруду.

А тут, на собственном хуторе, у реки, с доступом к воде и дровам… Я планировал дом, мастерскую, забор, колодец, магические печи, артефакты, бизнес, безопасность — кучу всего. Но баню, эту краеугольную основу цивилизованной жизни, эту крепость гигиены и релаксации, комфорта и уюта — я упустил, проморгал, просмотрел.

Волна досады, смешанной с искренним недоумением перед собственной глупостью, накатила на меня. Как же так? Я же мог заложить её сразу, на этапе планирования! Пристроить к дому или отдельно поставить. Это же не только мытьё, это и здоровье, и способ прогреться зимой, и просто человеческое удобство.

Я выскочил из воды, наскоро обтёрся грубым полотенцем, которое пахло теперь смесью сырого льна и того самого мыла. Небрежно, почти срывая, натянул свежую одежду: простые портки и серую рубаху. Мыло, мочалку и мокрое полотенце схватил в охапку.

И целеустремлённо, почти бегом, направился обратно к дому, а после к Прохору за новым заказом!

Утро на хуторе Ерёмы пахло свежей древесной стружкой, подсолнечным маслом от смазанных осей повозки и холодной росой, уже съеденной лучами центрального гигантского кристалла на вершине королевской твердыни. Я одел свой полный магический комплект последовательно, ощущая вес каждого слоя. Сначала бронзовая «кольчуга» — сотни тонких, холодных колечек, плотно прилегающих к телу от ключиц до пояса. Они позвякивали тихо, едва слышно, когда я натягивал холщовую рубаху. Под ней, на предплечье, бронзовые наручи. Затем перстни: массивные бронзовые и серебряный с яшмами: «+3 ловкость/выносливость», «+4 сила», «+1 интеллект», «+2 восприятие». Я бы одел и свитер Ани «защита+1» (тёмно-синий, с зашитой дыркой от гоблиньего копья), но и без него уже было жарковато.

«Клинок Ангбера Мк I» в своих грубоватых ножнах из кожи (с бронзовыми вставками) я пристегнул к широкому кожаному ремню поверх бедра. Рукоять, обмотанная кожей и медной проволокой, легла в ладонь как влитая, центр тяжести под простой прямой гардой был идеален. Я провёл пальцем по ножнам, где под кожей угадывался