Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
Глава 30.3
Чаепитие с Самсоновой вышло скоротечным. Она засобиралась домой быстро, насколько позволяли приличия. Толком узнать мне ничего не удалось — приходилось быть осторожной, чтобы не навести Ларису на подозрения, она и без того была нервозной.
Вернувшись в гостиную, я поймала на себе ее изучающий взгляд.
— Не заскучала? — спросила я, опускаясь напротив гостьи и оправляя манжет.
— Отнюдь, — Самсонова будто на муравейнике сидела, слишком резкими были ее жесты. Чашка, которую она ставила на блюдце, невоспитанно звякнула. — Но тебе стоит приструнить Дуню. Она совершенно распоясалась.
Я хоть и не была поклонницей нарушения субординации и тесных дружеских отношений с челядью, однако еле сдержалась от напоминания о том, что сама Лариса в положении домашней зверушки. И если уж кто и распоясался, так это не моя горничная. Очень хотелось сказать, что и Чернышова распустила свою компаньонку.
— Не Дуня виновата в казусе, — холодно ответила я. — Право, Лариса, не стоит так пугать прислугу.
Самсонова поджала губы, ей определенно не нравилось, когда ее ставили на место. А я только что напомнила, кто здесь хозяйка.
Впрочем, и показывать характер тоже не стоило, поэтому я добавила мягко:
— Все же рано тебе еще из дома выбираться, ты что-то побледнела. Инфлюэнца коварна, особенно в это время года. Надеюсь, тебе повезет, и этим летом Чернышова снова решит отправиться на воды. Кажется, в прошлом году вам обеим поездка пошла на пользу.
Может, я действовала грубовато, но мне нужно было увидеть реакцию Ларисы на упоминание Кисловодска. Хотелось понять, дрогнет ли она хотя бы на краю темы. Права ли я в своей догадке, что она искала именно фотографический снимок? Но заводить о нем речь было бы слишком подозрительно.
— Ты знаешь, как я была разочарована. Я отчаянно желала попасть в Пятигорск, а Кисловодск — это пристанище сонных старых матрон. Ни знакомых лиц, ни интересных персон…
Не будь моей находки, я бы решила, что Лариса опять неблагодарно жалуется на Чернышову, но теперь мне казалось, что Самсонова старательно делает акцент на другом.
— Зато смешение горного и морского воздуха положительно сказались на твоем цвете лица, — оставила я опасную тему. — Тебе стоит больше себя остеречься после болезни и не совершать подвигов милосердия. Чернышова же получила приглашение на бал к губернатору? Будет досадно, если ты не сможешь поехать из-за того, что снова сляжешь.
Я изобразила живейший интерес, и подозрительность во взгляде Ларисы уступила место превосходству. Как же, она ведь попадет на бал, а я нет.
— Пожалуй, ты права. Слышала ли ты, что в город прибыла весьма высокопоставленная особа? Хотя откуда тебе знать… Под занавес нашего убогого сезона произошло хоть что-то стоящее. Наверняка, наши сплетницы еще год будут обсуждать это событие. И все переврут. Не прощу себе, если не увижу князя своими глазами. Мне стоит поберечься. К тому же, скоро Чернышова меня хватится, — Самсонова поднялась из-за стола, ее явно тяготило мое общество. — Если бы ты знала, как мне опостылели эти ежедневные чтения. «Парижские тайны» хотя бы не так унылы, но я уже знаю их наизусть. И все же, что угодно лишь бы не «Юрий Милославский». Хоть бы письмо какое пришло из Петербурга…
С этими словами Лариса стала прощаться. Провожая Самсонову, я задумалась о том, что же происходит в ее жизни, что заставило ее изворачиваться, лгать, шарить по чужим вещам. Дуня помогла гостье с пальто и исчезла с глаз, явно опасаясь, что ей вменят еще какую-нибудь вину и устроят очередную выволочку.
— Куда ты? Сейчас отправлю найти извозчика…
— Не стоит, немного прогуляюсь. Моцион мне будет полезен, — снова проявила непоследовательность Лариса, но я ей указывать на это не стала. Было видно, что она хочет поскорее уйти. Мне этот визит тоже удовольствия не доставил, поэтому отговаривать я ее не стала.
Оставшись одна, я снова поднялась в спальню Гавриловой, взяла карточку и вернулась к себе в спальню. Пусть у меня побудет. Так спокойнее.
До назначенного князем времени еще оставалось несколько часов, и потратить их стоило с пользой. Стоит хорошенько обдумать все, что я сегодня узнала, и привести версию к логическому виду.
Для удобства я выбрала кабинет покойного мужа Гавриловой. Там и письменный стол был удобным, и имелись все писчие принадлежности. Так что устроилась я со всем комфортом и принялась за работу.
Спустя два часа я смотрела на исчерченные карандашом листы и поражалась тому, как все выглядит, если отбросить личные впечатления о человеке и опираться только на голые факты. Возможно, в некоторых местах моя версия выглядит натянутой, а в одном даже трещит по швам, основываясь лишь на одной моей интуиции, однако в целом выглядит до отвращения правдоподобной.
Определенно нужны доказательства.
И мотив.
Сама я могла предположить его только у одного действующего лица, но остальные… До полного решения задачки еще было далеко, однако выигрыш в пари уже виднелся на горизонте. Лишь бы не оказался миражом.
Я аккуратно сложила плоды своих размышлений, мысленно представляя, как поражу воображение Белозерского, так быстро выдвинув любопытную гипотезу, и отправилась готовиться к вечернему свиданию.
Рабочему совещанию. Разумеется, все только во имя долга, ради службы и радости видеть вытянувшееся лицо Александра Павловича, когда я расскажу ему свой расклад.
Глава 31.1
— Дуня, — позвала я горничную.
Я слышала, что Акулина уже вернулась, но всячески избегала лишних с ней пересечений. До сих пор ничего не могла с собой поделать: слишком сын на нее похож, чтобы я при каждом взгляде на нее не вспоминала, как затягивается удавка на моей шее, и не мучилась вопросом, а правда ли Акулина не знает, что ее сын в городе.
— Кисельку, барышня? Как раз наварила…
— Чаю мне принеси в комнату, — я изобразила утомленный вид. — Что-то сил совсем нет. Я, пожалуй, почитаю и спать лягу. Ты меня не беспокой, все до утра подождет…
Отчитываться-то перед прислугой я не обязана в том, что собиралась уйти, но вот когда я вернусь — не знала. А кто как ни челядь любит почесать языками? Я была вполне уверена, что рано или поздно стану причиной пересудов, однако совсем диких хотелось бы избежать.
А потом я уеду.
Высший свет мне без надобности, а в сонном маленьком Тихорецке буду вести себя тише воды, ниже травы.