Арт. Семьдесят пятый - Константин Георгиевич Калбанов
Малые, это когда отряды от десятка до сотни воинов, необязательно при поддержке шаманов, просачиваются через засечную черту. После чего разделяются и захватывают поместья с жителями. Их интересуют только люди. Ко всему материальному они относятся равнодушно. Не интересует их ни металл, ни драгоценности, ни оружие. Только люди.
А есть ещё и охотники, эти отправляются за добычей в одиночку или парой. Тихо пробраться за черту, тайно захватить пленников и, не привлекая внимания, убраться восвояси. Правда, в этом случае я терялся в догадках, каким образом им удаётся уводить полон.
Я знаю о «Котомке», в моём понимании это пространственный карман. И теперь мне понятно, откуда в руке великана материализовался меч, он извлёк его из этого хранилища. Амулет очень сложный в изготовлении, и создать его может рунный мастер рангом не ниже седьмого. Потому и стоимость у них соответствующая даже за самый слабый, способный вместить не более фунта, то есть порядка четырёхсот грамм, отдать придётся сто рублей.
По мере роста ранга и вместимость увеличивается, а к седьмому составит уже порядка двух тонн. Хранить там можно всё что угодно. Помести горячие щи, и они не прольются, не остынут и не прокиснут. Очень удобно.
Вот только есть одна особенность. В «Котомку» невозможно убрать живое. Даже свежесрезанную ветку, способную прорасти. Что уж говорить о человеке или животном. То есть получается, что гигант убил девочек и поместил в своё хранилище. Люди не нужны им живыми? Значит, они их и впрямь едят? Но зачем тогда ему эта мелочь, на которых и мяса-то нет, кожа да кости? Непонятно…
Подводы прибыли довольно быстро. Тут и недалеко, и дворовые торопились. С одной стороны, получили соответствующие распоряжения, с другой, подгоняет страх. Девочек и трофеи, включая доспехи гиганта, уложили в подводы.
Оружие и изделия пришлых для людей особой ценности не представляют. Ну, разве какой коллекционер купит, или сам добывший их решит повесить на стену. А вот поганый металл — уже совсем другое дело. Наши металлурги пока не способны получить ни сталь, ни сплавы столь высокого качества
Когда труп лишили доспехов, отец зачем-то поводил руками в районе сердца. Точно так же он водил и надо мной, диагностируя повреждения. Хотел убедиться в смерти гиганта? Или что-то искал? Я успел прочитать и узнать многое, но знания эти все ещё не стали моими, я не могу вспомнить ту или иную информацию по ассоциациям. Для чего ещё можно использовать плетение диагностики, я не в курсе. Да и его ли применил родитель, я ведь не знаю. Возможно, если задать себе правильный вопрос, найду и ответ. Всё же я перелопатил тонны информации, но пока как-то не до того.
Меня подхватила на руки матушка и устремилась в сторону усадьбы. Лихо так и вполне себе комфортно. Думал, будет тряска, но как оказалось, бег на ходунках может быть разным, плавным и размеренным, как в комфортабельном авто, в том числе. Хотя и без понятия, чего это стоит самому бегуну. Но полагаю, через годика четыре узнаю. Мне как раз в кадетку переходить.
— Анна, займись Романом. Рана несерьёзная, главное — не запустить и наложить швы. Словом, разберёшься.
— Хорошо, батюшка, — покладисто согласилась старшая сестра.
Точно! Она ведь тоже владеет лекарскими плетениями, и обучение волхвов в этом направлении начинается как раз с исцеления ранений. Так какого тогда отец держал меня с исполосованной задницей столько времени? Они оба сливали весь запас Силы на Арину? Как-то верится с трудом. Получается, он решил меня всё же поучить уму-разуму. Ладно. Проглочу. Тут мне возразить нечего, ибо со стороны мой поступок выглядит глупо и некрасиво.
Оставив нас дома, отец с матушкой поспешили к месту сбора ополчения. Туда сейчас стягиваются все окрестные помещики, прихватив с собой наиболее подготовленных к бою дворовых. Дикое поле рядом, его дыхание ощущается тут повсеместно, потому и кадры готовят. Те же погибшие Антон и Ерёма были неплохо подготовленными бойцами.
Есть среди них и знатные следопыты, которые сумеют определить, одиночка это был, малая группа или набег. Не трястись же за стенами в ожидании пронесёт или не пронесёт. Тем более что сила получается изрядной. Едва ли не половина дворян волхвы, прошедшие боевую подготовку и отслужившие минимальный трёхлетний срок на заставах засечной черты…
Анна подошла к моему лечению основательно. Сняла наскоро наложенную повязку, изучила ранение и применила какие-то плетения. Рана зудела так, что спасу нет. Но я крепился, не поддаваясь этому желанию.
Потом она взялась за иголку с ниткой. Я уже приготовился купировать боль, но та не последовала, опять руны в действии. Шов у сестрицы получился аккуратный, почти косметический. Наверное. Я их никогда не видел. Но мне работа понравилась. Затем она начала водить вдоль раны руками, от которых исходила тёплая волна. Ну и зуд проснулся с новой силой. Полностью рана не исцелилась, но, судя по виду, ей должно было быть несколько дней.
— Всё. Я пустая. В следующий раз повторим вечером, как наберусь сил, — с виноватой улыбкой произнесла она.
— Как скажешь, сестрёнка, — покладисто согласился я.
Была мысль воспользоваться своим «Бранным лечением», уж у меня-то запас Силы ещё оставался. Но по здравому размышлению я от неё отказался. Причин для подобной поспешности нет. А вот шрам заполучить на ровном месте очень даже возможно. Но к чему экстрим, если можно обойтись и без него. Заплатить красотой за рост дара это одно, а из-за неоправданной поспешности — уже другое.
Через час я с удивлением увидел, что три девчушки, которых поганый накрыл «Ловчей сетью», пришли в себя и убежали по делам. Ещё двумя часами позже очнулись и пятеро, вывалившиеся из пространственного кармана. Стою на асфальте, в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я долбанутый.
— Аня, а я ничего не путаю? В «Котомку» ведь живое убрать нельзя.
— Можно, — возразила она. И пояснила: — Нам этот секрет пока неизвестен, но поганые умеют. То ли применяют какие-то плетения, то ли это ритуал такой, но результат налицо. После извлечения из «Котомки» через несколько часов пленники сами приходят в себя. Первые три девчушки не были полностью подготовлены и очнулись быстро. Остальные приходили в себя дольше.
— О как! Век живи,