Гимн шута 25 - Антон Сергеевич Федотов
При этом Председатель Правления и нынешнего Совета не перевёл взгляд на Дмитрия Яковлевича.
Тот уже собрался.
— Этот свидетель не был заявлен заранее, — попробовал привести аргумент он.
Вышло бездарно. Настолько, что никто даже не стал в очередной раз вспоминать первое правило Трибунала. Вслух.
— Сядьте, дорогой родич, — предложил Анатолий Георгиевич. — У вас будет возможность высказаться позже.
Помощник Кардинала тем временем, глядя прямо перед собой твёрдым шагом, ступал к трибуне. Заняв её, он обвёл долгим взглядом собравшихся. Мол, да, я ниже вас по рождению. Но и мне есть что сказать.
Зал ждал.
— Я действительно получал приказы на устранение неугодных лиц от моего сюзерена Дмитрия Яковлевича Волконского…
Бывший уже помощник Кардинала говорил долго. Во всех подробностях он перечислял события последних дней и степень своего господина в них участия. Особенно слуга заострил внимание на убийстве Ивана Романовича, организации ликвидации свидетелей, атаку на дом Павла Анатольевича и попытку подкупить «информационщика» с целью окончательного решения вопроса.
Кондрат Риммович говорил долго. На лице его не было каких-либо особых чувств, так что в этот момент он больше походил на автомат, выдающий ответ согласно поставленной задаче.
Дважды Дмитрий Яковлевич пытался перебить помощника. Но каждый раз натыкался на стену непониманий как со стороны зала, так и со стороны старейшин. Этого хватило, чтобы он дал договорить свидетелю.
Как только Кондрат смолк, закончив рассказывать про последние операции, раздался ещё один бесцветный голос.
— Подтверждаю, — встал со своего места Иван Иванович, до этого момента для выступающих остававшийся незамеченным. — Являясь сотрудником информационного управления контрразведки клана, я получил задание ликвидировать Волконского Павла Анатольевича от объекта «помощник», действовавшего согласно устному приказу Дмитрия Яковлевича Волконского. Исходники и данные объективного контроля находятся в свободном доступе в рамках приказа № 9706215. Там же будут размещены доказательства попыток подкупа специальных служб клана и доказательства иных нарушений объектом «Кардинал» кланового Кодекса. Отдельно хочу подчеркнуть, что Дмитрия Яковлевич лично инструктировал гвардейцев клана убрать исполнителя…
Контрразведчик чуть поклонился.
— … После убийства Павла Анатольевича, — продолжил он. — Также в моём распоряжении имеется приказ капитану наёмников, подписанный лично Дмитрием Яковлевичем с применением слепка ауры и крови. Во время записанных нами переговоров он отдал приказ устранить Кондрата Риммовича Волконского не позже чем через неделю после Трибунала.
Бывший помощник Кардинала лишь кивнул. Даже ему решение казалось логичным. Он действительно слишком много знал.
«Вот и всё.» — выдохнул Павел.
Он оказался прав. Дальше высказывались родичи. Из тех, кто захотел взять слово. В защиту Дмитрия Яковлевича слова не произнёс ни один.
В основном спорили по поводу степени вины.
— Голосуем! — наконец объявил отец. — Виновен.
Поднял руку старейшина слева от Главы.
«Один голос за нас!» — оценил Павел.
Его примеру последовал и сам председатель Правления.
«Четыре.» — посчитал молодой человек, памятуя о том, что голос председателя Совета равен трём.
Дальше казначей… Остался сидеть в той же позе. За ним ещё четверо старейшин отказались голосовать за виновность кардинала.
«Четыре к пяти против нас.» — оценил Павел.
— Оправдан, — скрипнул Глава, бросив на казначея нечитаемый, но крайне многообещающий взгляд.
В зале поднялся гул. Задние ряды были явно недовольны вердиктом. А вот часть топов просто встала и молча вышла из зала Совета, демонстрируя своё отношение к вердикту.
«А ведь это раскол!» — оценил поступок молодой человек, глянув на Кондрата. Тот не выглядел потерянным. Ему было всё равно. Примерно как человеку, которому уже нечего терять.
Павел бросил взгляд на сестру. Та обеспокоенно подняла бровь. Нет.
Впрочем, заседание ещё не закончилось. Спикер должен был произнести ещё один вопрос.
— Виновность Павла Анатольевича Волконского, — скрипнул отец, голоса которого так не хватило, чтобы свести итог в паритет. — Виновен! Голосуем!
Павел окинул стол старейшин. Руку не поднял ни один.
«Уже хлеб!» — оценил парень, буквально кожей ощущая повисшее в зале мрачное удовлетворение.
— Последнее слово!
Первым по регламенту к трибуне вышел Дмитрий Яковлевич.
— Я оправдан, — констатировал он. — Ложь и навет развеяны. Однако Павел Анатольевич Волконский неправомерно обвинил меня. Я требую удовлетворения!
В этот момент у многих в зале сжались кулаки. Все уже прекрасно поняли, что именно произошло. И осознавали, что приговор Трибунала сильно расходился с их собственным.
— Я отказываю вам, Дмитрий Яковлевич, — спокойно произнёс Павел, даже не думая сдвинуться с места.
Одного жеста хватило Кардиналу, чтобы перед молодым человеком встала пара наёмников.
Ропот в зале усилился. Никому не понравилось, что на «семейное мероприятие» пустили чужих.
— Не слишком ли круто загребаешь, Дмитрий Яковлевич⁈ — вдруг встал со своего места начальник развития ВПК клана. Меж его пальцев его метались всполохи фамильного пламени.
С мест поднялись ещё несколько фигур.
Передние ряды смолчали. Одобрительно.
Мало кому понравилось, как вольно Кардинал трактовал закон клана.
Нет, это даже не значило разрыв всех контрактов. «Небожители» — люди практичные. И с самой последней мразью готовы работать, если это выгодно. Но здесь и сейчас поддержка общества была на стороне Павла.
Конечно, не вся. В клане явно зрело напряжение. И Кардинал был крупной фигурой оппозиции. Но здесь и сейчас он уже нагородил такого, что даже «своим» было проще отказаться от него. Во всяком случае, продемонстрировать подобное стремление.
— Стойте! — рявкнул Дмитрия Яковлевич. — Взять!
Наёмники мгновенно выхватили оружие.
Пока никто ни в кого не целился. Но кто станет рисковать в такой ситуации? Всё-таки Волконские не настолько параноики, чтобы у себя дома ходить с амулетами физзащиты постоянно. Так что восемь стрелков — серьёзная сила.
«Да, против такого вряд ли кто пойдёт!» — оценил молодой человек.
И вдруг, к его удивлению, «ВПК-шник» сделал шаг. А ещё несколько родичей встали со своих мест, готовясь выбросить кинетические щиты.
«Приятно!» — с неожиданной теплотой в груди оценил Павел, поднимая сложенные в щепотку пальцы над головой. Отчего-то все собравшиеся следили за этим жестом как прикованные…
Щёлк!
Ситуация мгновенно изменилась. Строй «наёмников» распался, чтобы сложиться в новую конфигурацию.
— Хорошая попытка! — оценил молодой человек, протягивая руку. В неё тут же легла рукоять пистолета.
Второй ствол клановец решил не демонстрировать. Чтобы не было вопросов в стиле «А зачем ты вообще пистолет на „толковище“ против всех правил притащил?».
Главный защитник негромко рассмеялся сжав ладонь в кулак. Родовое Пламя тут же потухло. Со всех сторон послышалось одобрительное ворчание.
— Итак, Дмитрий Яковлевич, — резюмировал Павел. — Совет — не последняя инстанция. Эти люди зафиксировали всё происходящее. Вполне себе повод обратиться в канцелярию.
Кардинал всё понял правильно.
— Гвардия!
Двери распахнулись. Два десятка бойцов Волконских ввалились в помещение с карабинами наперевес.
— Надо было автоматы брать, — негромко прокомментировала Тишь за спиной клановца.
— И гранатомёт! — тут же поддержала Мышь.
Девушки согласно