Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

— Воля ваша, господин Мамонтов, — ответил ротмистр. — Всё, пошли!

Спустя минуту я, Усачёв и ещё шесть жандармов были перед конюшней, где скрывались бомбисты. В это же время другие четверо бойцов обходили здание, чтобы занять позицию у чёрного входа.

— Кривоносов, минируй, — кивнул коренастому жандарму с лихо закрученными усами ротмистр.

Тот достал из сумки динамитную шашку, побежал к воротам, присел и чиркнул спичкой. Через пару секунд заискрился бикфордов шнур, и жандарм поспешил обратно.

— На колено! — скомандовал я. — Прикрыться щитами.

И сам упёр металлическую преграду в землю. Остальные последовали моему примеру.

Жахнуло знатно!

Деревянные ворота, казавшиеся весьма прочными, влетели внутрь конюшни.

— Световые! — гаркнул Усачёв.

Два жандарма одновременно швырнули в высокие окна металлические сферы. Раздался звон стекла.

— Дым! — скомандовал ротмистр.

В дверной проём полетели дымовые шашки. Внутри здания полыхнуло: сработали световые гранаты.

— Вперёд, вперёд! — заорал Усачёв, и мы бросились ко входу.

Ворота быстро заволакивало дымом.

Нырнув в него, я свернул направо и двинулся вдоль стены, держа перед собой щит. Щель в нём была маловата, так что я выглядывал поверх. Пахло гарью. Световые гранаты ещё мерцали метрах в пяти передо мной.

Ротмистр вошёл сразу за мной и свернул налево. Остальные жандармы вбегали в конюшню, распределяясь на две стороны. Пока всё шло, как по маслу. Видать, не зря членов отряда считали матёрыми волкодавами.

Впереди в клубах дыма показался мужской силуэт. Анархист прикрывал рот ладонью. Он был вооружён. Я метнулся в сторону, скрывшись за небольшой башней из ящиков. Грянул выстрел. Пуля щёлкнула о чей-то щит. Высунувшись, я поймал противника на мушку, но нажать на спусковой крючок не успел: кашляя, террорист пригнулся и бросился в сторону. Началась пальба.

Выйдя из укрытия, я двинулся вперёд, ища глазами беглеца или его сообщника. Слева из-за груды тюков показался человек. В вытянутой руке был револьвер. Я пальнул, но промахнулся. Из пробитого мешка потёк ручеёк овса. Террорист тут же скрылся. Но к нему уже устремились двое жандармов. Прикрываясь щитами, они уверенно продвигались в клубах дыма, подсвеченного гаснущими осветительными гранатами. Анархист показался снова. Трижды выстрелили, попал в щиты. Пули со звоном срикошетили. Жандармы немедленно открыли огонь. Анархист вскрикнул и попытался перебежать к другому укрытию, но в него угодили сразу две пули. Крутанувшись волчком, он упал на колено. Вскинул руку и пальнул ещё раз. Снова в щит. Я нажал на спусковой крючок. Попал в плечо. Загавкали револьверы жандармов. Две пули угодили анархисту в грудь, и одна — в живот. Он рухнул лицом вниз и замер.

«Волкодавы» опередили меня. Прикрытие в виде щитов явно вдохновляло их.

Увы, ничто не может обеспечить полной безопасности.

Второй террорист высунулся из-за массивной деревянной опоры, выстрелил и попал одному из жандармов в ногу. Она подломилась, «волкодав» упал на колено. Два других тут же встали перед ним и открыли по анархисту плотный огонь. А затем защёлкало: кончились патроны.

Террорист воспользовался этим, чтобы перебежать к горке из ящиков.

В это время с другой стороны конюшни показалась вторая группа жандармов, зашедшая с чёрного хода. Они шагали, прикрываясь щитами.

Я переместился левее, собираясь обойти противника вдоль стены. Кроме него, никто из террористов не показывался. Странно: если верить списку Лебедевой, их должно быть куда больше двух. Возможно, кто-то находится на втором этаже.

Передо мной как раз появилась лестница. Жандармы должны были справиться с одним анархистом без меня, так что я передумал обходить его и устремился по ступенькам.

Внизу снова залаяли револьверы. Похоже, террориста взяли в кольцо.

Я поднялся на второй этаж. Быстро осмотрел первое помещение, явно предназначенное под контору: шкафы, столы, даже вешалка в углу. Никого.

Перейдя ко второй двери, я осторожно заглянул в комнату. Здесь были устроены койки. На две больше, чем назвала мне фамилий Лебедева. Возле стены вокруг маленького стола с кружками и жестяным чайником стояли венские стулья с гнутыми спинками. И тоже ни души.

Больше помещений на втором этаже не было.

Подойдя к лестнице, я окинул взглядом затянутое дымом пространство внизу. Выстрелов слышно не было, зато громогласно распоряжался Усачёв.

Жандармы тащили в центр конюшни тела убитых террористов. Двух.

Я спустился по ступенькам и приблизился.

— Тут явно не все. Анархистов должно быть больше.

Ротмистр обернулся, оскалился в довольной улыбке.

— Уйти никто не мог. Положили всех, кто был. Значит, остальные где-то ещё. Не повезло, конечно. Зато ваша метода сработала отлично! — он одобрительно покивал. — Один ранен, но это ерунда. Подлатают в госпитале, и будет, как новенький. Я укажу в рапорте, что вы лично проводили инструкцию. Теперь только так и будем действовать.

То, что предложенная мной тактика себя оправдала, конечно, хорошо. Я, впрочем, и не сомневался, что сегодня потерь среди жандармов будет меньше.

Но количество обнаруженных террористов меня разочаровало. Я рассчитывал накрыть всю группу.

— Динамит! — громко проговорил один из срывавших с ящиков крышки «волкодавов». — Раз, два, три, четыре… Шесть шашек, господин ротмистр.

— Здесь ещё три! — объявил другой, стоявший чуть дальше.

— Продолжайте обыск, — приказал Усачёв. — И надо отвезти Федотова к доктору.

Дым постепенно оседал. Через выбитые взрывом ворота и пустые окна тянуло ветерком.

Прислонив щит к груде тюков, я вышел на улицу.

Знала Лебедева точное количество боевиков или нет, но большая часть террористов ускользнула. Они находились где-то ещё. А это означало, что опасность покушения на Его Величество сохраняется.

* * *

Я сидел в кабинете Джунковского и слушал начальника.

Среди тех, кого убили на складе, названных Лебедевой не оказалось. Стало быть, не про всех членов группы она знала. Что неудивительно: было бы странно, будь она единственным вербовщиком Андертона.

— Объявлена полная готовность по всем ведомствам, — говорил глава жандармского корпуса. — Мы, Охранка, военные, сыскные — все будем на Невском и на Знаменской. Каждый человек на счету. И всё равно сердце не на месте. Его Величеству доложено о возможности теракта. Но царь и слышать не желает о том, чтобы отменить праздник. Говорят, когда рапорт прочитал, сказал: «Если Богом суждено мне разделить судьбу моего отца, значит, не нужен я России. Вот пусть Господь завтра и рассудит». Отважный человек, но нам от этого не легче.

— У меня не идут из головы скупленные по городу часы, — признался я. — Может, это и не террористы были, а простое совпадение. Мало ли кому приспичило коллекцию собрать. Но если бомбы всё же будут с