Первый секретарь - Григорий Ясинский
«У них чутье особенно прокачанное, столько лет спокойно выживали при Сталине. Быстро поймут, что товарищи настроены серьезно и их явное большинство», — уверен я сейчас.
В таком случае Хрущев и так, и так останется в одиночестве. Тогда на все окончательно решающем Пленуме ЦК у самих заговорщиков сторонников окажется гораздо больше, чем у бывшего Первого секретаря. Ведь тот же Микоян пробыл в отпуске вместе с Хрущевым почти две недели, но вызов в Москву на внеплановый пленум стал для Никиты Сергеевича полностью неожиданным. Значит, не стал его заранее расстраивать, поэтому сам спокойно остался в Президиуме.
«Правда, в октябре заговор был уже полностью готов, из-за чего продуманный Микоян не бросился спасать Никиту Сергеича. Сейчас он еще не настолько завершен, поэтому другие варианты тоже имеются», — напоминаю я себе, что июль — еще совсем не октябрь.
На поле начали выходить игроки. Трибуны оживились, Саша на несколько секунд отвлёкся, разглядывая ярославцев.
— Ты ведь не только из-за Микояна поспешил, — сказал он. — Леониду тоже времени не оставил.
— Если дать ему еще время, хотя бы пару месяцев, ты сам будешь поддерживать его кандидатуру. Сам. Потому что он к тому времени со всеми договорится, каждому что-нибудь пообещает побольше тебя, а тебе останется выбирать между ним и Никитой. Сегодня он ещё не смог назвать людей, которые пойдут только за ним. Ему срочно понадобилось, чтобы мы действовали вместе, только за это пришлось согласиться на тебя, — отвечаю я Шелепину.
— Не уверен, что он считает мой выбор окончательным согласием, — правильно заметил Саша.
— Поэтому он и позвонил Егорычеву при нас, на чем я настоял. Сегодня с тобой встретятся люди, которые уже услышали от него, что он тебя поддерживает. Если завтра Брежнев все-таки передумает, объяснять придётся уже им, а не только нам с Николаем.
Саша обернулся к входу, потом мимо прошли двое болельщиков, занятые поисками своих мест. Мы подождали, пока они скроются за дверью.
— Слишком ты его прижал, — сказал он. — Он к Никите собрался всерьёз сдаваться. Ещё немного, и обед бы на этом закончился. Сейчас он еще может сказать, что молодые партийцы настаивают на снятии Никиты и избрании меня. А сам он ни свою кандидатуру не выдвигает, ни Никиту снимать не собирается. Подобный вариант у него еще оставался.
— Я видел этот момент. Тут я просчитался, — признался я. — Но смог загнать его в другую позицию. Никита заранее непредсказуем, сейчас он примет Брежнева, как раскаявшегося блудного сына, разгромит с его помощью заговор. Только остальные дадут показания на самого Леонида, Никита потом все равно удалит его от власти.
Мне не хотелось признаваться даже себе, насколько близко всё было к этому исходу. Я рассчитывал на испуг и получил человека, который мог уйти спасать себя вместе с нашим противником. Саша очень вовремя предложил ему решение, где оставались работа, влияние и возможность еще хорошенько торговаться. Без этого мой рассказ оказался бы просто хорошо устроенной катастрофой.
— Ты вовремя заговорил, — добавил я. — Если бы он продолжил только со мной, мы бы уже не договорились.
— Ты меня предупредил, — напомнил мне Александр. — Но момент был по-настоящему переломный. Без предупреждения я мог поддержать тебя, а мог не догадаться, что ты уже половину истории придумал.
Мы вернулись на места. Армейцы снова наседали, ярославский защитник выбил мяч почти к центральной линии и тут же побежал обратно. Саша проводил его взглядом.
— А теперь что у тебя в плане? Только не говори, что Леонид всё за нас сделает.
— Сегодня ты едешь к Егорычеву, потом к Суслову вместе с Леонидом и Николаем. Сразу говоришь, что готов взять первое место, и объясняешь, как собираешься работать. Без обещания, что после Хрущёва все вздохнут свободно, но остальные неудачные распоряжения Хрущева готов отменять. Завтра Косыгину нужно услышать то же самое, но про правительство. Леонид нас с ним сведёт, согласия за нас не получит.
— Это я понимаю. Что с Никитой?
— Приеду, если вызовет. По охране у него вопросов больше нет. От поручений уклоняться не буду, лишнего повода не дам. Если Микоян начнёт звонить нашим, буду узнавать, что спрашивал. Без подслушивания, просто попрошу рассказывать мне о разговорах.
— Подгорный тоже будет рассказывать?
— Теперь ему есть зачем. Он сегодня согласился на тебя, если откажется, Леонид об этом узнает. Они пока друг друга удержат лучше, чем мы с тобой их обоих.
Саша задумался. На соседнем ряду обсуждали замену по ходу матча, фамилию я не расслышал, пришлось наклониться ближе, чтобы продолжить вполголоса.
— Одного согласия нам мало. До утра четверга нужно понять, кто готов выступить сам, а кто только выслушает. Тех, кто скажет «я с вами», ещё раз спроси, готовы ли они повторить это при остальных. И не называй всех заранее согласными. Сегодня Николай правильно тебя поправил, — напомнил я.
— Знаю. Я его услышал.
На поле забили, мы оба пропустили начало атаки. Перед нами вскочили люди, закрыв обзор. Саша потянулся посмотреть, кому достались поздравления, но игроки уже возвращались к середине.
— Пятый, — сказал он с досадой. — Ты меня всё-таки без футбола оставил.
— Досмотрим, если хочешь, — предложил я.
Он поглядел на часы, потом на поле, где вратарь «Шинника» что-то кричал защитникам. На мгновение мне показалось, что Саша согласится. За весь день это было единственное место, где от него не ждали решения о чьей-нибудь дальнейшей судьбе.
— Не досмотрим. Я Егорычеву сказал, что приеду к ужину. Надо раньше. Пока все разъедутся, пока созвонятся, опять ночь получится. Лучше сейчас попросить собраться.
Мы ещё немного посидели, дожидаясь, пока освободится проход. Саша не сводил глаз с поля, но думал уже не об игре.
— Ты понимаешь, Володя, что мне завтра у Алексея нельзя торговаться обратно? Сегодня я при Леониде сказал, что отдам правительству его работу. Если начну уточнять, что имел в виду не совсем это,