Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Звучит очень рационально, но убийства ведь совершаются и в состоянии нервного возбуждения, — Александр Павлович остановился напротив меня и, уперевшись ладонями в столешницу, уставился на меня.
— О каком нервном возбуждении может идти речь, если мы невооруженным взглядом видим план действий? — фыркнула я. — Тут или речь о преднамеренном убийстве или другом преступлении, побочной жертвой которого и стала Гаврилова. Я склоняюсь ко второму варианту. Если вообще душегубство имело место, подождем, что скажет аптекарь.
— В целом, я поддерживаю вашу версию, так в чем же у вас вышел затык?
— Помните, как я у вас появилась в «Бристоле»?
— Этого мне не забыть до седых волос, Ирина Константиновна. Ваш отчаянный поступок пробил суровую брешь в моем самообладании. И ранил гордость, — ответил Белозерский серьезно, но глаза его смеялись. И было в этом что-то настолько магнетическое, что я с трудом выпуталась из сетей обаяния этого нахала. Аспид!
— Уверена, ваше самообладание мало что может пошатнуть, — рассердилась я, в основном на себя самое, но досталось князю. — Речь о том, что кто-то влез в дом. И вот здесь снова все рушится. Если предполагаемое убийство — дело рук Гаврилова, и целью его было забрать фантик от отравы, то с какой стати Самсонова искала его повторно. Увольте, но я все равно не могу поверить, что Лариса в платье и пальто зимой влезла на второй этаж через окно. Даже если бы у нее обнаружилась недюжинная сила и поразительная ловкость, никак нельзя предположить, что ей бы удалось это сделать бесшумно. А значит, в первый раз это был кто-то другой. Никогда бы не подумала, что спальня старухи — такое популярное место. Мало верится, что разные люди по разным причинам забирались в одну и ту же спальню. Версию с ворами я отметаю, потому что ценные вещи остались на месте. Даже серебряные рубли в шкатулке, стоящей на комоде, никуда не делись.
— И что же вы подумали? — Белозерский из-под длинных ресниц разглядывал мое раскрасневшееся в пылу аргументации лицо. — Дайте угадаю: госпожа Самсонова и господин Гаврилов — сообщники?
— А что бы вы подумали на моем месте, Александр Павлович? — насупилась я, потому что мне послышалась в голосе князя насмешка. — Вот здесь и берет свое начало сюжет второй. Или наоборот, из него и проистекает первый, это как посмотреть.
— Внимаю, Ирина Константиновна.
— Я буду в этом уверена, если вы перестанете разговаривать с моей брошкой, — не удержалась я от упрека.
— Ничего не могу с собой поделать, — улыбнулся Белозерский. — Мне очень нравится то, что я вижу, но я держу себя в руках, как и обещал.
— С вами невозможно разговаривать, — рассердилась я. — Вернемся к делу. Да, я решила, что между Ларисой и Петром Генриховичем есть какая-то связь. Не уверена, что романтического свойства, однако это намного вероятнее вашего предположения о романе госпожи Самсоновой с Никифором. До сегодняшнего дня я полагала, что Лариса и Гаврилов не знакомы или же были друг другу когда-то представлены, но с тех пор не пересекались. Однако найденная мной фотографическая карточка, похоже, ценна не только именем своего автора.
Я потянулась к ридикюлю, и Белозерский подал мне его, дотронувшись своими пальцами до моих и задержавшись кожа к коже лишнее мгновение.
Как победно вспыхнули голубые глаза, когда румянец теплом все-таки бросился мне в щеки.
— Вот, — пробурчала я, показывая снимок Аспиду Павловичу. — Полюбуйтесь. И надпись на обороте. Кисловодск, дата. Позвольте мне представить всех: вот это наша дама бубен, а вот и король червей. И наконец — туз пик. Не знаю, что забыл в Кисловодске Петр Генрихович, по его привычкам я бы ждала, что отдыхать он направится в Пятигорск, однако доказательство налицо. В прошлом году он какое-то время составлял компанию дамам, вероятно, совсем скучая на семейном тихом курорте вдали от блеска высшего света.
— Знакомство — слишком шаткое основание для обвинений, — критически заметил Белозерский. Но это, скорее, была подначка для дальнейших рассуждений.
— Именно, — здесь я вынуждена была согласиться. — В этом-то и случился, как вы изволили выразиться, затык. Мотив. Какая причина могла быть у Ларисы, чтобы пособничать в чем-то предосудительном? Навлекать на себя опасность не в ее натуре. Это ведь не подшутить над старухой, а преступление. Даже если речь идет не об убийстве, а об изъятии чего-то из чужого дома.
— А романтическую линию в этом сюжете вы напрочь отметаете? — уголки губ Александра Павловича дрогнули.
— Отметаю, — призналась я. — Посмотрите на Гаврилова. От таких мужчин женщины не теряют голову за неполные два месяца. Да и Самсонова не из тех, кто поддается чувствам. Нет, в ее страстные порывы я поверить не могу.
— Как неожиданно вы рассуждаете. Исходите не из наличия возможности, а из характеров подозреваемых… Позвольте все же узнать, а от каких мужчин женщины теряют голову? Например, вы…
Я посмотрела на Белозерского недовольно. Прямо сейчас у меня кружилась голова из-за князя, но подавать ему повод я не собиралась.
— От немногословных, Александр Павлович, — огрызнулась я. — И вы стремительно теряете шансы.
Белозерский расхохотался. Отсмеявшись, он спросил:
— Что ж, побережем мою фортуну. Моя гипотеза пока совпадает с вашей во многом, я непременно поделюсь, но дайте погибнуть от неутоленного любопытства. Какое же объяснение придумали вы?
— И вот здесь снова появляется трефовый валет, — приступила я к самой шаткой части своих домыслов.
Глава 32.1
В трефовом валете в самом деле было что-то Никифоровское. Может быть, мерзкие усишки или нечто другое, я не могла сказать точно, но при взгляде на эту карту мне живо вспоминались морозный вечер, темный проулок у «Бристоля», зловонное дыхание и ощущение чудовищной беспомощности.
— Воды? — предложил Белозерский, словно почувствовал, что у меня першит в горле.
— Нет, все хорошо, — отказалась я. Разумеется, это было не так, и мне порядком надоело переживать тот ужас, но прошло слишком мало времени, чтобы оценить, насколько сказалось на мне нападение, и когда я приду в себя окончательно. Однако желания выговориться не было, да и чужая жалость тоже, скорее, раздражала. Я заставила себя вернуться к теме:
— Я буду упорствовать в своем мнении, что не Самсонова забиралась в