300 дней взаймы - Алексей Хренов
В Брайтоне русский вообще вёл себя так, словно войны в Европе не существовало. Словно не горели города, не падали бомбы, не гонялись по всему острову за немецкими агентами, а вокруг стоял какой-нибудь мирный тридцать пятый год.
Он спокойно гулял.
Заходил в магазины, подолгу разглядывал витрины, долго пил кофе на террасе, побеседовал с продавщицей газет, перекинулся парой слов с официанткой, потом неожиданно остановился возле какого-то старика и несколько минут обсуждал с ним что-то, размахивая руками.
Артур уже устал запоминать происходящее. Количество возможных контактов давно перевалило за десяток.
Если бы кто-нибудь ещё месяц назад сказал Артуру Хейзу, что ему придётся в одиночку бегать по Брайтону за советским дипломатом, он бы предложил этому человеку обратиться к врачу.
А сейчас он смотрел, как русский купил булку.
Самую обычную булку.
И тут же сверху спикировала чайка, вырвала её прямо из рук и, торжествуя победу, унеслась прочь. Королевские ВВС умерли бы от зависти, увидев такую атаку.
Русский замер с ошарашенным выражением лица, провожая исчезающую птицу взглядом.
Артур отвернулся, плечи у него предательски дёрнулись.
— Блестяще. Просто блестяще, — впервые за весь день по его лицу медленно расползлась улыбка.
А потом вдруг русский исчез.
Вот просто взял и растворился среди немногочисленного народа на набережной.
Артур его, конечно, всё-таки нашёл. Через пятнадцать минут.
Русский совершенно неторопливо дефилировал к пирсу с таким видом, будто за всю свою жизнь никому не доставил ни малейших неудобств.
Где-то внутри Артура медленно поднималось нехорошее желание подойти и очень тихо поинтересоваться, не охренел ли тот случайно, ибо этот мерзавец выглядел так, словно просто наслаждался прогулкой.
Он подавил этот благородный порыв и снова пошёл следом.
И именно в этот момент день, похоже, решил окончательно над ним поиздеваться.
Около пирса, прямо напротив туалетов, в русского буквально влетела какая-то рыжая девица.
Артур даже не сразу понял, что произошло. Рыжая фигурка мелькнула сбоку, споткнулась, ухватилась за русского обеими руками и несколько секунд буквально висела на нём, торопливо вываливая поток каких-то слов. Потом она так же внезапно отскочила, развернулась и исчезла за дверью женской части общественных удобств.
Русский проводил её взглядом, сказал несколько слов и совершенно спокойно направился к мужскому туалету, словно девицы прыгают на него по несколько раз на дню.
Что-то внутри старшего агента неприятно шевельнулось.
Русский же между тем спокойно скрылся за дверью с надписью «Gentlemen», всем своим видом показывая полное отсутствие причин для беспокойства.
«Контакт. Точно был контакт».
После этого Артур уже не раздумывал и так же быстрым шагом направился внутрь.
Артур даже успел сделать два шага вглубь туалета, когда дверца одной из кабинок неожиданно приоткрылась, и оттуда выглянул его русский.
Одной рукой он придерживал спущенные штаны, а на лице застыло выражение человека, которого застали в крайне неловкий момент и который теперь мучительно пытается сохранить остатки достоинства.
— Извините, — произнёс он с лёгким акцентом. — Бумаги нет.
Артур уставился на него.
— Извините, тут бумаги нет, — повторил тот, тщательно выговаривая буквы. — Всю капиталисты попёрли. В моей стране хотя бы газеты кладут.
Артур, чувствуя, как происходящее всё сильнее начинает напоминать дурной сон, сделал несколько шагов к каморке смотрителя.
— Бумага, — произнёс он сквозь зубы. — Для того джентльмена, быстро.
«Сволочь! Он же специально задерживает меня! Точно был контакт!» — прострелила мысль.
Он уже открыл рот, собираясь мысленно выругаться ещё раз, когда снаружи внезапно раздался какой-то дикий вопль.
Он вывалился на набережную, судорожно крутя головой, даже не успев воспользоваться заведением по его прямому назначению.
Рыжая девица неслась, удаляясь вдоль набережной, размахивая руками и что-то отчаянно орала, будто только что обнаружила немецкий десант, конец света и пропажу национального золотого запаса одновременно.
Артур проводил её взглядом несколько секунд.
— Ну разумеется, — пробормотал он себе под нос. — А русский… русский никуда не денется.
И быстрым шагом направился следом.
В этот момент судьба, обычно очень любившая интересные шутки, с удовлетворением отметила, что всё идёт строго по её плану. Артур ещё не подозревал, что те пятнадцать минут его отсутствия будут стоить ему одной весьма неприятной ошибки.
Двадцать минут назад русский спокойно провернул давно отработанную процедуру и в нужное время уже сидел на лавочке, лениво играя коробком спичек, словно единственной серьёзной проблемой в его жизни сейчас было отсутствие хорошего табака.
Минут через десять рядом опустился какой-то офицер флота.
— Огонька не найдётся?
Гена машинально протянул коробок, бросив мимолётный взгляд.
— Сигарету?
— Нет, спасибо.
— Очень разумное решение.
И только через секунду до него дошло, что он только что услышал условленную фразу.
Моряк вернул коробок, поднялся и неторопливо двинулся к пирсу.
Гена проводил его взглядом, машинально подобрал лежавший рядом бумажник и только потом открыл коробок.
Внутри лежала узкая полоска бумаги:
«WC у пирса. Правая кабинка. За бачком».
Записка исчезла среди камней пляжа уже через несколько секунд.
До туалета у пирса он дошёл, еле сдерживая волнение, но у самого входа в него неожиданно налетела какая-то рыжая девица.
Гена машинально придержал её за локоть, а взгляд скользнул по витрине кафе напротив. Среди отражений прохожих мелькнул мужчина, слишком внимательно смотревший в их сторону, но мысль зацепилась за это лишь на секунду и тут же ушла.
Мало ли.
Гена спокойно вошёл внутрь, занял правую кабинку и почти сразу нащупал за бачком небольшой конверт.
Внутри лежали аккуратно нарезанные полоски фотоплёнки.
Гена привычно выругался, потом аккуратно засунул плёнку в потайной карман, пришитый под подкладкой, поправил одежду и глубоко вздохнул.
Снаружи доносились шаги, скрип двери, чьё-то покашливание и приглушённый шум набережной. Гена осторожно приоткрыл дверцу и выглянул наружу.
Мужик с витрины стоял почти посреди помещения и крутил головой по сторонам с видом человека, который что-то потерял.
— Тут бумаги нет! — Станиславский бы плакал и кричал: «Верю!» от Гениной импровизации.
Мужик дёрнулся, и Гена понял — пасут. Через полминуты в щель просунулась рука с рулоном бумаги.
— Спасибо, — вежливо произнёс Гена, холодея от ужаса.
«Чёрт… И выкинуть некуда. Подстава».
Мысли забегали быстро и неприятно.
И именно в этот момент снаружи внезапно раздался вопль.
Почти сразу за дверью загрохотали шаги, хлопнула дверь, раздались голоса и свистки, а потом всё так же внезапно стихло.
— Будем считать, — пробормотал