Таверна на прокачку 7 - Олег Валентинович Ковальчук

— Слушай второе правило, — сказала она. — Ты не сосуд, а скорее труба. Энергия должна идти через тебя насквозь и не задерживаться. Задержишь — она начнёт мешаться с твоей и влиять на тебя. Причём влиять по-разному. Какая-то может тебя захватить, прогнать твою родную энергию, а то и начать разрушать.

— Николай говорил, что стихия влияет на практика, — вспомнил я. — Значит, это плохо?

— Ты ведь человек, а не продолжение своей стихии. Поэтому взял, провёл и отпустил. Не задерживая, понял?

— А как понять, что задержал?

— Почувствуешь. Сначала станет приятно.

— В смысле, приятно?

— В самом прямом, — Елена усмехнулась без веселья. — Чужая жизнь, которая остаётся в тебе, — это очень приятное ощущение, Макс. Тёплое. Оно как хорошее вино после тяжёлого дня. И вот когда ты это почувствуешь, то сразу отпускай. Именно с этого приятного и начинается одержимость.

Я сглотнул и решил ничего не уточнять.

Тренироваться начали на порезе. Она достала нож, полоснула себя по тыльной стороне ладони — коротко, без всякой торжественности, как чистят рыбу, — и протянула мне руку.

— Ты чего⁈

— А на ком мне тебя учить? — удивилась Елена. — На больных нельзя, ты им навредишь. На себе тоже нельзя, у тебя своей энергии кот наплакал, да и сломать собственную энергосистему можно. А я и тебя проконтролирую, и навредить себе не дам. Не бойся, это ведь царапина.

Дальше был час мучений.

Я нащупывал иву. Тянул из неё, и она поддавалась легко, охотно, я уже знал это ощущение по дубу. Дальше надо было провести жизнь через себя и направить в Еленину ладонь, чтобы ускорить заживление. Пускать нужно было точно в разрез.

Первый раз я промахнулся, и у Елены под рукой зазеленела трава.

Второй раз задержал и мне правда стало приятно. Тепло разлилось где-то под грудиной, мягко и уютно, и я на секунду поймал себя на мысли, что вот сейчас бы ещё чуть-чуть, ещё немножко…

— Отпускай, — резко приказала Елена. Я отпустил и моментально вспотел.

К десятому разу что-то стало получаться. Порез не зарос, она сказала, что это и не должно быть быстро, но края сошлись и покраснение спало.

— Хватит на сегодня, — Елена вытерла ладонь. — Ты, кстати, быстро обучаемый.

— Спасибо! — улыбнулся я.

— Это не похвала, это диагноз, — сухо сказала она, затем собрала свою сумку. — Обучаемых чаще убивает, потому что они начинают считать, что уже умеют. На сегодня урок закончен, мне надо подготовиться к завтрашнему дню. Завтра снова пойдём в лес.

— К дубу?

— К дубу. Без меня энергию слушай, но через себя не пропускай. Это важно, иначе перестану учить. Понял?

— Понял, — закивал я.

* * *

Обратно я шёл в раздумьях.

Вектор менялся, и я это чувствовал.

До сих пор моей стихией был воздух. Просто потому, что он подвернулся первым: я прочитал ту книжицу, мастер Гром подбодрил, да и у меня получилось. Ну а дальше я развивал то, что уже раз сработало. Воздушный клинок, воздушная кромка, попытка резать врагов и овощи ветром.

В сравнении с энергией жизни, воздух мне давался тяжело. Каждый раз это была натуга, каждый раз я тянул чужое через силу, и каждый раз оно поддавалось ровно настолько, насколько я надавил.

А жизнь шла сама по себе, стоило позвать.

Бросать воздух я естественно не собирался. Жалко потраченных усилий, тем более у меня стало получаться. Да и стихия воздуха не раз спасала мне жизнь. Даже не сомневаюсь, воздух мне ещё пригодится и помимо драк. Можно ведь раздувать угли под коптильней, например. А еще взбить яичные белки, чтобы не мучиться без венчика. А что если попробовать насыщать воздухом тесто? А еще… Представил, каково это, сушить травы направленным потоком, а не раскладывать их по чердаку.

Кулинарная магия воздуха… А что, звучит! Если так подумать, это половина современной кухни.

Но это я просто готовился к мысли, что основное внимание теперь пойдёт туда, где мир идёт мне навстречу.

* * *

В таверне меня ждала засада.

Я понял это ещё в дверях: за большим столом сидели Николай, Анатолий, Сидор и Павел, перед ними лежала доска, вся исчерченная углём, и все четверо разом подняли на меня глаза.

— Явился! — обрадовался Сидор. — Ну садись давай. Мы тут без тебя нагородили, теперь ты разбирай.

— Что нагородили?

— Всё, — с гордостью сказал Николай.

Оказалось, за эти полдня они успели немало.

Сидор, оправившись от прощального обеда, впал в строительный раж и первым делом взял в оборот Павла.

— Я год не могу к стройке приступить! — рассказывал он, размахивая руками. — Год! Всё думал, прикидывал, лес присматривал!

— Так ты сам и не приступал, — заметил Николай.

— Так и я о том же! А теперь хочу. Срочно. Прямо сейчас. Отстроим тут такие хоромы, чтоб всем на зависть. Чтоб этот… — Сидор оглянулся и понизил голос, — чтоб Джозеф локти кусал, когда увидит, а Владислав дар речи потерял.

— А Владислав тут при чём, — удивился Анатолий.

— Он мне перед отъездом задачку задал, — заговорщически подмигнул Сидор Анатолию.

— Какую?

Сидор прокашлялся и очень натурально изобразил толстяка:

— «Давайте-ка стройте мне хоромы здесь. На берегу. Чтоб я вышел, пару шагов сделал — и у меня уже вкусная еда. Поел, ещё пару шагов — и сижу, отдыхаю, пищу перевариваю. Вот так хочу. Чтоб всё хорошо было».

Я захохотал, а отсмеявшись, подумал, что это, вообще-то, лучшая формулировка технического задания, которую я слышал за всю карьеру.

— Ну, давайте разбирать, — я подсел к столу и взял уголёк.

* * *

Сидор чертил по-своему: дома у него выходили квадратиками, деревья — кустиками, а озеро — волнистой линией с рыбой посередине, для наглядности.

— Значит так, — вёл он. — Вот здесь зал доделаем, стену выведем и второй проход прорубим, а то у вас в обед не пройти. Здесь кухню огородим…

— Огородим, но не глухо, — вставил я. — Нужно окно раздачи и чтоб повару было видно зал. Он должен видеть, сколько людей, кто чего ждёт, где заминка. И при этом, чтоб ему готовить ничего не мешало, и никто под руку не лез.

— Записал,