Цена милосердия - Илья Городчиков
— Если отменю встречу при всех, утром получу десять рассказов о том, что едва держусь на ногах. Вы сами видели, сколько людей дожидается моей слабости. Подскажите, как мне исполнить распоряжение, сохранив ваш драгоценный покой.
— Примите старшего офицера здесь на четверть часа, скажите ему основные решения и попросите принести остальные бумаги завтра. Ужин перенесите. Объяснение для остальных можете дать от своего имени, сегодня вам действительно требуется поберечь силы.
Пётр подозрительно прищурился. Затем позвал старшего и сообщил ему, что ограничит обсуждение по собственному решению. Я оставался поблизости, пока они говорили. Врач через открытую дверь наблюдал, как наследник сначала возражает по схеме, потом просит оставить документы до утра. После ухода офицера Пётр отказался от еды и позволил сменить повязку.
Я записал жар, боль и длительность встречи. Личный врач поставил подпись рядом. Пётр следил за пером, однако ни одного слова не предложил вычеркнуть. Перед уходом я напомнил, при каких изменениях меня надо позвать ночью. Наследник велел слуге проводить меня и буркнул, что врачи научились торговаться с пациентами хуже его гвардейцев.
Ночью вызова не было. Утром Екатерина сообщила о слабости и болезненности плеча. Её врач уже записал время, когда появились первые признаки, и заранее пригласил меня проверить состояние. Мы сравнили записи без слуг и лишних свидетелей. Разница между первым и нынешним осмотром теперь была видна на странице, а придворные разговоры всё ещё жили прежним утренним сравнением.
После ухода придворного врача она попросила меня задержаться. На столе лежал набросок короткого сообщения о прививании. Великая княгиня желала рассказать, как перенесла процедуру, чтобы число желающих продолжало расти. В тексте уже стояла фраза о защите от оспы. Я указал на неё и объяснил, что состояние плеча через несколько дней пока ничего не говорит о встрече с натуральной болезнью в будущем.
— Если я уберу обещание защиты, дамы решат, что мы зря садились в те кресла, — сказала Екатерина. — Я могу рассказать о собственной слабости и о том, что остаюсь под наблюдением. Но люди должны понимать, ради чего мы пошли на это.
— Расскажите о причине и о том, что наблюдение продолжается. Ваш пример уже убедил многих хотя бы обратиться к врачам. Через некоторое время у нас появятся сведения о перенесённой процедуре, затем будем выяснять, какую защиту она даёт.
Екатерина перечеркнула спорную фразу собственным пером. Вместо неё написала, что первые наблюдения ещё ведутся. Затем попросила врача подтвердить сведения о её самочувствии. Мне было трудно представить, сколько людей прочтёт итог и какое предложение запомнит каждый. Великая княгиня работала со словами уверенно, от точности моей записи зависело, какие из них она могла употребить честно.
Следующие дни ушли на осмотры, перевязки и короткие донесения. Пётр несколько раз требовал вернуть ему обычное расписание, затем сам начал спрашивать, сколько ещё продержится жар. Екатерина переносила слабость спокойнее, хотя её врач отмечал усталость после каждого длинного разговора. Лебедев приезжал сверять журналы, а Август в лечебнице научился узнавать дворцового посыльного по стуку колёс.
К исходу наблюдения оба придворных пациента восстановились. Мы сохранили записи о днях жара, местной реакции и возвращении сил. На заседании врачей Пётр и Екатерина отсутствовали, зато их свиты интересовались результатом с одинаковым нетерпением. Я разложил журналы рядом и передал копию записки, которую совет отправил Елизавете при первых признаках различия.
Старший лекарь, прежде опасавшийся ошибки в материале, признал, что требовать одинакового течения у двух людей нельзя. Он всё же задал вопрос, которого я ожидал: чем подтвердить будущую защиту? Несколько присутствовавших заговорили об известном способе намеренно подвергнуть привитого человека натуральной оспе. Я почувствовал, как Август рядом перестал двигать перо.
— Я не стану приводить здорового человека к больному натуральной оспой ради удобного доказательства, — сказал я. — Продолжим наблюдать нынешних пациентов и подготовим следующую небольшую группу взрослых добровольцев. Каждый пройдёт осмотр, согласится на наблюдение и получит материал после проверки.
— Тогда уверенности придётся ждать долго, — заметил лекарь. — Государыне уже обещали начало нового дела, а желающие толпятся у дворцовых дверей. Вы предлагаете им только расписаться в журнале и отправиться домой.
— Сегодня это самый честный ответ. Небольшая следующая группа даст нам сведения о переносимости и качестве материала. О защите будем судить позднее по дальнейшим наблюдениям. Если пообещаем больше, первый тяжёлый случай обернётся против всех, кто сейчас желает продолжения.
Совет разрешил подготовить ограниченную группу. За изготовление материала, осмотр и наблюдение назначили ответственных. Я подписал итог, понимая, что получил гораздо меньше мест, чем просили вчерашние посетители. За дверью секретарь держал стопку новых обращений. Он попросил объяснить, как сообщить людям, почему имя наследника уже стоит в журнале, а их собственные туда пока не попали.
Я велел назначать предварительные осмотры и передавать сведения без обещания даты. Среди просителей находились люди, которых я видел у Екатерины в списке, и несколько семей, о которых сообщили её помощники. Число желающих росло каждый день. Пётр поздравил меня с тем, что дело удалось, и спросил, когда я перестану ходить по дворцу с видом человека, ищущего потерянный инструмент. Я ответил, что пока ищу часы для новых осмотров.
Первым добровольцем после императорской семьи стал Ломоносов. Он прибыл в лечебницу со своей тетрадью и потребовал показать ему запись согласования прежде, чем сел в кресло. Август рассказал о порядке наблюдения. Михаил Васильевич внимательно слушал ученика, затем уточнил, кто станет записывать его недовольство ограничениями. Я указал на ту же страницу, где отмечал собственный жар.
— Записывайте всё, Август Сергеевич, включая то, сколько раз ваш наставник потребует от меня отдыха. По работе я не могу исчезнуть на неделю, поэтому желаю заранее знать, какие дела придётся передать другим людям и когда именно вы станете приезжать с осмотрами.
— Время всех осмотров уже назначено, — ответил Август. — При жаре и слабости сообщите нам до ближайшего часа, чтобы мы не узнали об ухудшении от человека, встретившего вас у Академии. Остальные дела лучше передать сегодня, пока это ваше собственное решение.
Ломоносов одобрительно хмыкнул. Он задавал ещё вопросы о материале и о предыдущих наблюдениях, пока я готовил инструмент. После осмотра прививание прошло спокойно. Учёный следил за каждым движением поршня, затем велел Августу записать точное время. Получив повязку, он потребовал посмотреть журнал и убедился, что его замечания помещаются рядом с медицинскими сведениями.
Матвей стоял у двери с хозяйственной тетрадью. Когда Ломоносов поднялся, мальчик попросил внести его самого в