Таксист из Forbes 12 - Ник Тарасов

Выехали в четвёртом часу. Отец сел вперёд, посидел прямо километров двадцать и уснул, уронив голову к стеклу, «Командирские» на левой руке лежали на колене. Человеку шестьдесят семь, и он с утра простоял на крыше с саморезами в губах. Лера сзади молчала, чтобы его не разбудить, Барон дышал мне в затылок, потом и он уснул, и я вёл и смотрел на дорогу, и в руках ещё жил холод с профнастила.

Дома отец пересел в «Камри», завёл, опустил стекло.

— В субботу если получаться будет, созвонимся заранее. Кронштейны на мне.

Он уехал, и Барон ещё с минуту стоял у калитки и смотрел туда, где только что была машина.

* * *

В понедельник я приехал в «Диагност» к восьми, в свой сервис на Московском шоссе, у заправки, где до четверга начальником производства был Толян, а теперь он сидел на Калужской. Серёга, наш механик, стоял у ворот ангара с листом бумаги и ждал меня, это было видно по тому, как он посмотрел и сразу опустил глаза в лист. С Бароном дома я за выходные отвык от красок, при Бароне я их не вижу вовсе, а на Серёге их было много. Серое лежало на нём широко и глухо, как сырой картон, под серым стояло тёплое бурое, с ржавым железом у меня во рту, и злился он на себя, это бурое он держал, как держат горячую деталь, не выпуская.

— Ген, тут такое. — Он протянул лист, исписанный мелко, с нажимом. — Я в пятницу записал «Фокус» на ГРМ, на вторник, к обеду. Мужик в четверг с утра в Москву уезжает, ему надо до среды, до вечера. И в пятницу же, через час, записал «Солярис» на сцепление, тоже на вторник. Хозяйка сказала, во вторник у неё единственный выходной. Я обоим сказал «да». — Он помолчал. — А подъёмник один. Второй с пятницы занят, там «Газель» с мостом висит, ждёт подшипник. Сцепление на «Солярисе» это коробку снимать, день. ГРМ тоже день, если без сюрпризов, а сюрпризы на «Фокусе» всегда. Я один. Два дня работы на один день и один подъёмник, и обоим я уже сказал «да».

Объяснял он хорошо, по порядку, и обоих клиентов я понимал. Правую руку он держал на листе, с батиным обручальным кольцом на безымянном, так и не сняв его после того казуса с Людой, и сейчас крутил большим пальцем, не замечая.

— Ген, я машины понимаю. — Он смотрел в лист, не на меня. — Мне коробку снять, ГРМ выставить, я сделаю, ты знаешь. А как это всё разложить, кто за кем, чтобы один другому не мешал, чтобы человеку не врать… Не вывожу я. Толян это в голове держал, пока тут был, я даже не знал, что это отдельная работа.

Под бурым у него стояло узкое честное золото, к железу, к коробке, которую он снял бы и один, и карамель во рту у меня встала поверх ржавчины и не перебила её.

Я взял лист и позвонил обоим. Мужик с «Фокуса» на среду сначала не согласился, боялся, что не успеем сделать, и я отдал ему помпу по закупке, без наценки, и мойку сверху. Он подумал и сказал «ладно, лишь бы до четверга». Хозяйке «Соляриса» я сказал, что во вторник делаем, и чтобы она не ждала у нас весь день, машину к вечеру пригоним сами, к подъезду, если она скажет адрес. Она сначала не поверила, потом сказала адрес и переспросила, точно ли привезем. Я дописал на листе Серёги «ср, 8.00, помпа по закупке, мойка» и «вт, пригнать, Весенняя», и отдал ему лист обратно.

Серое на нём пошло салатовым по краю, он выдохнул и сказал, что «Солярис» завтра загонит с семи. Двадцать минут и два звонка. Так я и мог делать каждое утро, приезжать к восьми и брать у Серёги лист, только руководителя у «Диагноста» от моих приездов не прибавится. Серёга пошёл в ангар, и через минуту на свободном подъёмнике пошла вверх серая «Нива» из утренней записи. Я постоял у ворот с телефоном и поехал на Калужскую.

* * *

Лёня стоял у конторы, когда я въехал во двор, в чёрной куртке, с ящиком инструмента у ноги. С этим ящиком он в четверг ночью вышел с этого двора, другого у слесаря не бывает, и теперь на ящик он не смотрел. Худой, под машинку стриженный, лет тридцати, при Руслане он держал четвёртый пост. На меня он посмотрел и сразу перевёл глаза на бокс, откуда должен был выйти Толян.

Толян вышел из бокса, на ходу переложил ручку в нагрудный карман, кивнул мне, Лёне сказал «заходи» и прошёл в контору первым. Сел он за стол Руслана. В четверг, когда я отдал ему Калужскую, он просил меня «за этот стол не сажать», и вот сидел, и локоть у него лежал в сантиметре от следа от кружки. Я взял с подоконника наконечник с «Поло», он так и лежал у герани с собеседования, и встал у окна. Лёня сел на табурет и ящик поставил между ног.

— Почему вернулся, не спрашиваю, — сказал Толян. — Ты мне это в вчера в трубку промямлил, хватит. Ты мне другое расскажи. Что ты делал в четверг ночью, по порядку. С самого начала.

Лёня посмотрел на ящик.

— В среду Руслан собрал нас у стены, после смены. Нас трое, я, мойщик и он сам. С Чеховом и с третьей он по телефону говорил, он так и сказал, «те уже в курсе». Сказал: с четверга работаем на базе, у мясокомбината, там Орлов арендует, ставка выше, работы будет под завязку, своих поведёт по списку. Кто с нами, свое забирает и утром там на месте. Кто нет, тот остаётся при новом хозяине, который Толяна привёл.

Он сказал «Толяна» и запнулся.

— Дальше, — сказал Толян.

— Ночью приехали. В два, около того. Ящики вынесли, вывеску вынесли, она тяжёлая, втроём еле-еле. Руслан в конторе сидел, за компьютером, минут сорок. Потом сказал: всё, поехали, у меня список, с утра звоните клиентам по списку, кто вам свой. — Он вытер ладонь о колено. — Я звонил. Четверым. Двое приехали.

— А машины?

— Машин… — Лёня поднял