Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов
— Так.
— По-хорошему, и её бы из-под удара. Лагерь, бабушка, языковые курсы. Но это решение матери, мы тут советуем, остальное без нас. Теперь главное, и слушайте внимательно. — Голос у него стал суше. — Никакого криминала в нашей затее нет, и я хочу, чтобы он там и не завёлся. Светлана — совершеннолетняя гражданка. Она вправе сменить адрес хоть завтра, хоть сегодня ночью, никого не уведомляя. Вы её подвозите. Вы, в конце концов, таксист — вам по профессии положено возить людей.
— С удовольствием побуду таксистом.
— Вот и побудьте. Дальше. Жильё не оформлять ни на вас, ни на неё. Ни договора, ни расписки, ни перевода с карты. И на меня тоже не оформлять, — добавил он без улыбки в голосе, но я её услышал. — Найдёте такой вариант?
— Уже ищу.
— Найдёте — сообщите факт, без адреса. Адрес мне знать незачем. И, Геннадий Дмитриевич… — Он сделал паузу. — Когда повезёте — без героизма. Что-то пойдёт криво: люди у подъезда, чужая машина — разворачиваетесь и уезжаете. Перенести операцию можно. Перенести похороны сложнее.
На этой жизнеутверждающей ноте мы и простились.
* * *
С ноутбуком я устроился на кухне. Чай заварил и пил его через левый угол рта, чувствуя себя дырявым чайником. Зуб под временной пломбой поднывал на совесть, как и обещала доктор.
Авито. Тула, снять квартиру, однокомнатная, длительный срок. Экран выкатил мне ленту: ковры на стенах, бабушкины серванты, «уютная квартира со всем необходимым», смотрящий в объектив кот на холодильнике. Я листал, прикидывал районы и расстояния, отмечал варианты со свежим ремонтом.
А потом остановился и закрыл крышку ноутбука.
Идиот. Полчаса жизни потратил впустую. Любая съёмная квартира — это след. Хозяйка, которой нужен паспорт. Договор, пусть даже филькина грамота от руки. Соседки на лавочке, у которых молодая женщина с грудным ребёнком и без мужа вызовет жгучий интерес на вторые сутки. Перевод денег, который ляжет в выписку. Я собирался спрятать человека и для этого расписаться в десяти местах.
Нужен был дом вне системы. Жильё, которое нигде не сдаётся, ни в каких базах не светится и ни с кем из нас бумажно не связано.
Я перебрал короткий список. Лера — нельзя, её и так пасут, втягивать её в историю Дроздова я не имел права. Бабушка — исключено по всем статьям, Дубки сами под наблюдением. Палыч — у него гаражи, в гараже младенца не поселишь.
И тут я понял, что список у меня на одну позицию длиннее, чем я привык считать.
Я смотрел на телефон, наверное, минуту. Сорок с лишним лет — если сложить обе жизни, выйдет и побольше — я решал свои проблемы сам. Просить я умел только в формате сделки: ты мне, я тебе, условия в письменном виде. А тут надо было просто попросить. По-родственному. Слово «отец» у меня во рту до сих пор сидело неловко, как новая пломба.
Я набрал номер.
— Гена? — Романов ответил быстро, и в голосе сразу появилась собранность. — Добрый вечер. Что-то случилось?
— Добрый. Случилось, но не у меня. Дмитрий Андреевич, мне нужна помощь. И если можно — без лишних вопросов.
— Говори.
— Нужно поселить человека. Тихо, без договоров, без соседей и любопытных. На месяц, может, на два. Молодая женщина с ребёнком около года. — Я секунду подумал и добавил: — Ребёнок не мой. На всякий случай уточняю.
В трубке хмыкнули.
— Я и не спрашивал. — Он помолчал, но недолго, секунды три. — Есть дача под Тулой. Коттеджный посёлок, шлагбаум на въезде, охрана сидит круглосуточно. Я там правда два года не был, всё руки не доходят. Дом жилой, газ заведён, котёл нормальный, мебель стоит. Ключи в ключнице у двери, такой ящичек с кодом. Код я тебе пришлю вместе с адресом.
Я молчал, потому что ответ пришёл быстрее, чем я успел приготовить аргументы. У меня их целый список был заготовлен — почему это безопасно, почему ненадолго, почему я не могу объяснить подробности. Список остался невостребованным.
— Охрану предупрежу сегодня же, — продолжал Романов ровно. — Скажу: родственники поживут. Это, кстати, и враньём не будет, если по анализам судить. — В его голосе мелькнула усмешка и тут же ушла. — Гена. Один вопрос всё-таки задам. Это опасно? Для неё, для тебя?
— Может стать. Поэтому и прошу вас, и поэтому без бумаг. Чем меньше следов, тем безопаснее всем.
— Понял. Больше не спрашиваю. Через десять минут пришлю адрес и код. Если по дому что-то будет нужно — звони, не стесняйся.
Мы попрощались. Через семь минут пришло сообщение: адрес, посёлок за Тулой, код из четырёх цифр. И припискавнизу: «Котёл включишь — разберёшься, там всё подписано. Если что — звони».
Я сидел над этим сообщением дольше, чем над иными контрактами. Первый раз в обеих жизнях я попросил отца о помощи, и мне её дали за три минуты разговора. Без встречных условий и без вопроса «а что я с этого буду иметь». Внутри стало тепло и непривычно, как будто надел чужой свитер, а он оказался по размеру.
— Ну и ладно, — сказал я кухне и пошёл искать второй ботинок, который так и валялся в прихожей.
* * *
Панкратову я позвонил в десятом часу, прикинув, что дети у него уже должны спать.
— Ген. — Голос у Серёги был усталый и сразу подозрительный. — Ты же не просто так звонишь. Ты никогда просто так не звонишь.
— Здравствуй и тебе.
— Здравствуй. Чего надо?
— Серёг, есть просьба.
— Ну вот. — Он завозился, скрипнул стулом. — Гена, я тебе говорил уже: я тебе не личная ищейка. У меня работа, у меня начальство, у меня трое спиногрызов и ипотека. Каждый твой звонок мне потом неделю икается.
— Помню. И про ищейку помню, и про ипотеку. — Я выдержал паузу. — Серёг. По основному фигуранту движение пошло. Помощь нужна. Подстраховка.
Он замолчал. Слышно было, как где-то у него бубнит телевизор.
— Ну, надо так надо, — сказал он наконец и вздохнул так, что мембрана в трубке прогнулась. — Излагай.
— Машина. Серая, номер продиктую. Мне нужно знать, появлялась ли она на этой неделе в квадрате улицы Российской 32. И второе: если завтра или послезавтра она в этот квадрат сунется — набери меня сразу, в любое время.
— Российская… — Он что-то записывал, шурша. — Гена, это уже не ищейка даже. Это диспетчерская служба на дому. Диктуй номер.
Я продиктовал цифры, которые мне перед прощанием успела назвать Елена.
— С меня баня, — добавил я. — Счёт у нас,