300 дней взаймы - Алексей Хренов

Вдоль столов сидели девушки в наушниках и фиксировали немецкий служебный радиообмен: штабы, аэродромы и корабли противника обменивались позывными, приказами и прочей военной тоской, так что временами хотелось лично придушить какого-нибудь особенно жизнерадостного воина на той стороне.

Харпер ходил между столами, заглядывал в журналы, принимал листки с пометками, задавал короткие вопросы и решал, что отправится дальше — в Портсмут, в Адмиралтейство или в корзину для немецкого радиомусора.

Харпер уже успел выпить кружку чая, выкурить половину сигареты и мысленно проклясть всё германское радиодело, когда одна из девушек дежурной смены вдруг перестала писать.

Рут Смит сидела в наушниках за своим столом — худенькая, бледная, с карандашом в пальцах. Обычно она работала так, будто была частью аппарата: чуть наклонённая голова, ровные строчки в журнале, короткие пометки на полях, редкие вопросы вполголоса и ни одного лишнего движения. Если в эфире происходило что-то важное, Смит не вздрагивала, не ахала и не звала никого на помощь. Просто поднимала палец, не отрывая глаз от листа.

Сейчас она замерла.

Просто застыла над столом, с карандашом в руке.

Харпер заметил это сразу и невольно улыбнулся. Смит была девушкой тихой, упрямой и до смешного серьёзной. Из очень небогатой семьи, закончила вечернюю школу и сама выучила немецкий до такого состояния, что Адмиралтейство решило употребить его против Германии.

Потом Смит резко подняла руку.

Харпер уже направился к ней, всё ещё улыбаясь, когда она вдруг замахала ему — быстро, отчаянно, нарушая все правила тишины, дисциплины и приличия. Потом обернулась, и он увидел её глаза.

У Смит такие глаза означали примерно то же самое, что сирена воздушной тревоги над Портсмутом.

Харпер сорвал со стойки вторую пару наушников.

Сначала был треск. Потом свист помех. Потом далёкий, слабый, усталый голос.

Английский.

— … Кокс на связи… Ли-он-Солент… позывной тринадцать… имею документы… запросите комнату тридцать девять… Повторю через десять минут…

Первой мыслью Харпера была самая правильная и самая неприятная.

Провокация.

Он посмотрел на Смит.

— Это он, сэр, — буквально выпалила она. — Кокс. Командир истребителей с Солента. Они прикрывали наши «авоськи» над Шербуром. Его сбили в Канале.

Она тут же спохватилась и опустила глаза.

— Извините, сэр.

Харпер посмотрел на аппарат.

Немцы начали игру? Какой ещё Кокс? Или французы всё-таки вытащили кого-то из воды?

В любом случае терять это было нельзя.

— Прямую линию на Портсмут! — заорал Харпер. — Срочно. Дежурного на связь.

Одна из девушек уже схватила телефонную трубку.

— Диктовать как есть! — крикнул Харпер. — Возможная передача от Кокса, командира истребителей с Ли-он-Солента. Район Шербура. Упомянута комната тридцать девять. Повтор через десять минут. Частота… Срочно! Пусть поднимают передатчик и слушают.

Он ещё раз посмотрел на аппарат, будто тот мог сам объяснить, что только что произошло.

Аппарат, разумеется, только шипел.

Через пару минут, убедившись, что Портсмут принял сообщение и там начали суетиться, Харпер вернулся к Смит.

— Мисс Смит, — сказал он тише, — быстро и по существу. Откуда вы знаете Кокса?

И тут девушку прорвало.

Сначала выяснилось, что вчера она была в увольнительной. Потом — что переправилась через Солент к своему парню. На этом месте Смит покраснела так, будто вся германская радиоразведка лично слушала её признание. Затем, после нескольких мучительных секунд, выяснилось, что вернулась она только под утро.

Харперу пришлось с заметным трудом вернуть девушку от объяснений, что у них всё серьёзно, к причине размахивания руками.

Оказалось, её парень был стрелком на одной из тех «авосек». И он успел рассказать ей, что шесть «Свордфишей» утром минировали гавань Шербура под прикрытием флотских «Спитфайров». На отходе они попали под атаку немцев, а прикрытие сцепилось с «мессерами». Там, по словам стрелка, творилось страшное, и даже несколько мессеров сбили. Все «авоськи» дотянули домой. Даже подбитая.

— Вы, наверное, в курсе, сэр, — торопливо говорила Рут. — Это тот самолёт, который сел на поле фермы у нас на острове. Они всё равно дотянули, понимаете.

Она сглотнула.

— А Кокс — это командир их истребителей. Его сбили над проливом. Он герой, сэр.

Харпер посмотрел на часы.

До повторного выхода оставалось меньше семи минут.

— Спасибо, мисс Смит, — сказал он. — Оставайтесь на частоте. Если этот герой снова заговорит, я хочу услышать каждое слово.

Он взял лист с записью и почти бегом направился к шифровальной.

Вернувшись, Харпер взял вторую пару наушников и встал рядом.

Рут Смит сидела там же, в наушниках, бледная и неподвижная. Перед ней лежал лист с записью первого вызова. Карандаш в её пальцах был зажат так крепко, будто от него зависела судьба всего Королевского флота.

До повторного выхода оставалась минута.

Аппарат шипел, потрескивал, дышал пустым эфиром.

Потом где-то далеко прорвался тот же хриплый голос:

— … Кокс на связи… Ли-он-Солент… повторяю…

И вдруг в эфире ответил другой голос.

Мужской. Ровный. Чужой для этой аппаратной.

— Станция на связи. Запрос приняли. Идентифицируйте себя. Кто командует вашими лётчиками в Ли-он-Солент?

Харпер невольно задержал дыхание.

Ли-он-Солент был рядом, через пролив, и кое-кого из тамошних флотских разгильдяев он знал. В Портсмуте, похоже, соображали быстро.

В эфире снова зашипело.

Пару секунд Харпер слышал только помехи.

Потом голос Кокса вернулся — хриплый, усталый и, кажется, даже с усмешкой:

— Полшкуры… повторяю… командер Полшкуры…

Харпер невольно вздрогнул.

Смит вскинула на него глаза.

— Это он, сэр, — прошептала она. — Так называют коменданта аэродрома. За глаза, конечно. Простите, сэр.

Немцы могли знать фамилии, звания и номера частей. Но этот флотский юмор надо было слышать своими ушами.

Если только Кокс уже не сидел с пистолетом у затылка, подумал Харпер.

Голос снова прорвался сквозь помехи:

— Передайте… комната тридцать девять… рыжая катастрофа… попугай, который смеётся… имею документы… повторяю… имею документы…

Незнакомый мужской голос ответил почти сразу:

— Попугай, который смеётся, принято. Следующая передача. Частота — на стоимость четырёх пинт ниже вашего бара. Передача короткая.

Харпер посмотрел на Смит.

Девушка сидела совершенно прямо, только губы у неё дрожали.

— Мисс Смит, — тихо сказал он, — боюсь, нам придётся хранить молчание. Даже для вашего Гарри.

Она покраснела до ушей, но не отвела глаз от аппарата.

— Да, сэр.

Харпер помолчал.

— И я подпишу вам увольнительную на следующей неделе. Когда будет удобнее.

Смит моргнула.

— Спасибо, сэр.

Середина октября 1940 года. Окрестности Шербура, Франция.

На другом берегу пролива