Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин
Одного из них, Никифора Ксифия, василевс перевёл на должность стратега Анатолика, то есть он уже становился фигурой не только балканской, но и общеимперской. И это лишь распалило его аппетит.
После прибытия купцов из Киева с грузом волшебных камней он первым попытался наложить на них руку для нужд армии, фактически взяв на себя контроль за их распределением по имперским владениям. Но потом из Трапезунда пришли известия о том, что какой-то купец из Киева продал там камни и заключил прямой уговор на поставку таких артефактов на следующий год.
Тогда Никифор пришёл к василевсу и предложил, не дожидаясь возвращения епископа Матвея, начать подготовку к будущей военной кампании против Киева. И основным аргументом у него было то, что такие артефакты не должны принадлежать больше никому, кроме Византии.
Об этой встрече в Константинополе не знал больше никто. Даже Матвей к тому времени уже был где-то там на Руси и не мог о ней никак слышать.
Так откуда Илия про это узнал?
Мысли вихрем пронеслись в голове василевса. И он с подозрением уставился на лежащий на соседнем столике кубик баюн-камня.
…
…
Вызов от Матвея я уже ждал, заранее предупреждённый Никой. Я даже кусок их разговора послушал, прежде чем они меня к нему подключили.
После того как василевс надел на шею мой амулет, Ника быстро считала его матрицу сознания и выдала мне визуальную диаграмму с хинтами по основным параметрам. Все его эмоциональные показатели и анализ химического состава крови были передо мной в виде небольшой круговой диаграммы, которую Ника проецировала в формате дополненной реальности. По уровню гормонального всплеска у Васи чётко фиксировались сильное волнение и… страх. Он боялся. Те технологии и масштаб будущих перемен у северного соседа Византии его сильно беспокоили.
Ника хорошо подготовилась к этому моменту, досконально изучив все разговоры в Константинополе через мои камешки, уже широко распространившиеся у знати. И разговаривать с ним мне надо было сразу как с равным. Иначе он попытается задавить меня своими имперскими амбициями. После победы над болгарами у военной верхушки империи сильно потекла крыша от успехов. И влияние на василевса того же упомянутого мной Ксифия было мне явно не на пользу.
Можно было бы, конечно, и грохнуть этого безумного милитариста, но Никифор Ксифий, по данным Ники, был действительно неплохим военачальником. Четыре зимы назад он даже сыграл какую-то решающую роль в битве при каком-то Клидионе, где бы это ни было. А разбрасываться ценными кадрами в моём нынешнем положении было как-то слишком расточительно. И так вон у Святополка в дружине сколько крепких воинов полегло, а могли бы, как и Олаф с Бьёрном, теперь мне служить.
Но утерянного не воротишь, а вот на воинов империи у меня были планы. Так что мочить всех там направо и налево без разбору, как это, как обычно, предлагала Ника, я, естественно, не собирался.
Вполне себе толстый намёк на наличие прослушки в моих камнях василевса явно сильно заинтересовал. Поэтому после моей превентивной психологической обработки он выслал Матвея вон, и мы с ним дальше приступили к вполне конструктивному диалогу в режиме тет-а-тет.
Он не гнул пальцы, а я не давил своими возможностями. Хотя до полного взаимопонимания мы сходу не дошли, но хотя бы лёд тронулся.
…
Ингигерда лежала на шкуре в покоях, которые ей выделил князь Смоленский. Она уже отослала от себя служанок и теперь в одиночестве прокручивала в голове события последних дней.
В небольшой комнатке было тепло благодаря её собственному горюч-камню. И яркость на светильнике она убавила уже привычным движением руки.
— Ника! — тихонько позвала она, поглаживая кубик баюн-камня. — Играй ту музыку, под которую я засыпаю хорошо.
Из кубика полилась нежная мелодия, которая действительно её часто убаюкивала в дороге.
— Красивая, — принцесса задумчиво провела пальчиком по грани каменного кубика. — Мне мама в детстве часто пела одну песню, которую я уже давно не слышала. Хочешь, я тебе спою?
Мелодия затихла. Камень будто понимал её слова и ждал теперь, когда она начнёт петь сама.
И она тихонько запела.
Голос у неё слегка дрожал от волнения, но она старалась петь именно так, как запомнила когда-то.
После рождения младшего брата Анунда Якоба восемь зим назад их мать не прожила и года. Ингигерда сперва винила младенца в её смерти. Но со временем боль утраты утихла, а брат перестал быть олицетворением потери матери.
Эстрид была не свейкой по происхождению, а славянкой из ободритов, то есть из западнославянского союза племён на южном побережье Варяжского моря. Может, поэтому её кровь и мешала принцессе воспринимать этот славянский мир как совершенно чужой.
От мамы у неё остались только янтарное ожерелье и эта песня. Колыбельная на ободритском наречии. Ингигерда сама почти не понимала её слов, но старательно выводила их именно так, как пела когда-то мама.
А потом вдруг из каменного кубика в её руках полилась мелодия той самой песни. И чистый женский голос, так похожий на голос её мамы, подхватил слова и разнёсся по комнате, отражаясь от стен и потолка и проникая в самую душу шведской принцессы.
Она замерла, стараясь не спугнуть это чудо. А когда мелодия затихла, то слёзы, которые текли из глаз Ингигерды непрерывным потоком всё это время, тоже начали засыхать у неё на щеках.
Принцесса молчала несколько минут, медленно погружаясь в сон. Как в детстве.
— Спасибо, Ника! — тихо проговорила она наконец.
— Пожалуйста, Ингигерда! — донеслось до неё как эхо из глубины баюн-камня.
Но принцесса уже спала и не услышала этого. Хотя, может быть, её подсознание и уловило что-то, но утром она уже ничего такого не помнила.
…
…
Шастун хорошо выспался в небольшой тесной комнате на втором этаже постоялого двора и утром спустился в корчму позавтракать в отличном настроении.
Вчера вечером князь Илия по амулету сообщил, что князя Мстислава ожидают в городе уже сегодня. И не только друзья, но и враги.
Откуда это могло быть известно Илие, волхв даже не сомневался. Он давно уже понял, что княжьи метки на людях работали не только для их контроля, но и выполняли какие-то другие функции. Например, через них можно слышать то, что происходит рядом с человеком. И молодой князь, скорее всего, просто мог услышать разговоры людей в Тьмутаракани, из которых и узнал о скором прибытии их князя.