Легендарный повар 5 - Гриша Гремлинов

В какой-то момент на кухне появилась Варвара, и вместо подноса в её руках был плотный конверт. Да что опять?

— Приходил гонец из ратуши, просил передать, ничего больше не сказал, — добавила помощница и вернулась в зал.

Я приподнял брови и взломал сургуч с гербом Бешаля. Грумхильда остановилась и внимательно посмотрела на меня.

— Марк, что случилось?

— «Марку Винтеру, хозяину трактира „Сытый Вепрь“, — прочитал я вслух. — Настоящим уведомляю вас о том, что в городскую канцелярию поступила официальная жалоба от Андрея Винтера, в которой он оспаривает ваше право на владение землями, трактиром и родовым наследием. В жалобе указано, что вы не имеете кровного родства с родом Винтеров, а все документы, подтверждающие ваше право, — подложные. В соответствии с городским уставом и на основании предоставленных заявителем свидетельств, мною назначено публичное разбирательство. Заседание состоится завтра, в пятнадцать часов, в зале городской ратуши. При себе иметь все документы, подтверждающие родство с семьёй Винтеров, а также возможных свидетелей. В случае неявки или недостаточности доказательств решение будет принято в пользу истца».

Грумхильда сжимала скалку так, что костяшки побелели.

— Марк, — тихо сказала Грумхильда, — что будем делать? Андрей объявил войну открыто.

Я ничего не ответил, потому что перед глазами вспыхнуло голубое окно Системы:

Внимание!

Активирован квест: «А Винтер ли ты?»

Цель: доказать своё кровное родство с родом Винтеров

Награда за выполнение: опыт, репутация, подарок

Штраф за провал: потеря права на земли и трактир, снижение репутации

Принять / Отказаться?

В этом зале городской ратуши мне ещё не приходилось бывать. Он совсем не выглядел, как остальные помещения, и был подчёркнуто лаконичен и можно даже сказать мрачен. Света из стрельчатых окон не хватало, а светильники словно намеренно пригасили, утопив зал в серой полумгле. Да и каменные стены с выцветшими гобеленами не поднимали настроения.

Под стать обстановке были и лица присутствующих. В центре зала возвышался массивный дубовый стол судьи, за которым восседал пожилой мужчина с блёклыми серыми глазами и седой бородой, аккуратно подстриженной в форме клина. Его мантия из тяжёлого бархата тёмно-бордового цвета выглядела внушительно, а взгляд, которым он окинул собравшихся, не сулил снисхождения. По обе стороны от него сидели двое чиновников в чёрных камзолах — их лица были бледны, а глаза то и дело бегали по сторонам, словно они искали кого-то в толпе зрителей. Я сразу их отметил, наверняка их услуги оплачены Андреем.

Он, к слову, расположился слева за отдельным столом. Одет в дорогой тёмно-синий сюртук с серебряной вышивкой на воротнике — явно столичная работа, не местная. Рядом с ним сидел мужчина, похожий на адвоката из дешёвого сериала: худой, нескладный, с лошадиным лицом. Его пальцы постоянно перебирали бумаги, будто он раскладывал пасьянс. Сам Андрей, хоть и выглядел спокойным, но то и дело постукивал по столу большим пальцем. Новый Винтер бросал на меня короткие взгляды, в них я видел нетерпение и предвкушение.

Мне досталось место напротив, и я расслабленно сидел, не видя причин переживать. Кот улёгся на соседний стул, задремал и даже ухом не дёргал на шепотки и скрипы стульев. Наше демонстративное спокойствие, кажется, нервировало Андрея ещё больше, иначе зачем он вдруг стал бы дёргать ещё и ногой?

Один раз мы всё же встретились взглядами, и, отдавая дань приличиям, я коротко ему кивнул, улыбнувшись краем рта. Лицо Андрея дрогнуло, и по нему пробежалась тень раздражения, которое меня позабавило. Впрочем, выражение моего лица от этого никак не изменилось.

Следом за моим стулом разместились важные лица города. Кублиций с неизменным каменным лицом, Шубин, как представитель городской власти, Солетта Васильевна в качестве секретаря. Были и другие, но я знал их плохо. А вот за дверями ратуши исход дела ждали и другие мои союзники. Успел перекинуться парой слов с Пышкой, Каролиной и даже Пузырём, которые пришли меня поддержать, закрыв на время заседания свои лавки. Слух о суде разлетелся по городу быстро, и теперь весь Бешаль хотел увидеть, чем кончится противостояние двух Винтеров.

Сам факт, что за меня пришли болеть союзники, придавал мне уверенности. Хотя, признаться честно, за моим спокойным лицом скрывалась буря переживаний, которые успешно гасил навык. Больше всего меня напрягал не сам вызов на заседание, а что Андрей решил ударить с разных сторон. На кой чёрт ему обвинять меня в самозванстве, если он своими глазами видел, как Очаг отзывается на мой призыв?

Судья внимательно всех оглядел и поднял руку, призывая к тишине. Удар его молоточка эхом отразился от стен и потерялся в старых гобеленах.

— Заседание городского суда по делу об оспаривании родства с Демьяном Винтером объявляю открытым, — провозгласил он. — Прошу огласить суть дела.

Адвокат Андрея поднялся с места. Его голос был вкрадчивым и скользким, как масло на воде. И где Винтер его нашёл? В каком пруду с угрями?

— Ваша честь, — начал адвокат, сделав короткий поклон в сторону судьи. — От имени моего доверителя, господина Андрея Винтера, законного наследника старшей ветви рода Винтеров, я заявляю о том, что ответчик, господин Марк Винтер, не имеет кровного родства с семьёй Винтеров. Все предоставленные им документы, включая свидетельство о рождении и записи в метрических книгах, являются подложными. Мой доверитель требует признать его единственным законным владельцем земель, трактира «Сытый Вепрь» и всех прилегающих угодий, а также родового наследия, которое было незаконно присвоено ответчиком.

Я слушал его с абсолютно невозмутимым лицом, даже когда он упомянул «подложные документы». Бекон приоткрыл один глаз, зевнул и снова устроил голову на лапах. Где-то в зале кто-то нервно кашлянул, мне было неинтересно, кто именно.

Судья кивнул чиновнику слева. Я проследил за взглядом и даже узнал его, видел на празднике урожая, но мы не были представлены друг другу.

— Господин архивариус, — сказал судья, — прошу зачитать документы, представленные истцом.

Чиновник, едва не опрокинул папку с документами, поднялся с места и начал перебирать бумаги. Он поднёс лист поближе к глазам, хотя текст был написан крупным чётким почерком. Я заметил, как мелко дрожат его руки.

— Согласно записям из архива города Бешаля, — неуверенно начал он, — Демьян Винтер, недавно почивший, не оставил после себя прямых наследников мужского пола. Его единственный сын, Виктор Винтер, погиб за