Маг-целитель в... обычном мире?! #4 - Даниэль Волков
Гамак он занял по-хозяйски, сразу и, судя по всему, навсегда. Лёг, поёрзал, пристроил ноутбук на живот и затих. Первым к нему через траву потрусил серый. Я только проводил старика глазами. Он запрыгнул на край сетки и примерился. Потом улёгся Диме на грудь, на моё законное место, подобрав под себя лапы. Рыжий пристроился поперёк ног. Третий, вечно в репьях, втиснулся под локоть.
— Предатели, — попенял я серому.
Серый зажмурился. Дима почесал его за ухом, не отрываясь от экрана.
С интернетом помог Артём, который раздал его со своего модема в подвале и трижды напомнил выключить геолокацию. Дима трижды кивнул. Хакатон, как он объяснил мне сквозь зевок, шёл двое суток, онлайн, втроём с ребятами с потока. Приз давали деньгами и стажировкой в конторе, которая развозила по городу продукты. Задачу команда взяла у неё же: склады, курьеры, дороги, и кто что куда везёт, чтобы выходило быстрее и дешевле. Про стажировку Дима заговорил сам и даже приподнялся на локте, вспугнув рыжего. Такое оживление я раньше видел у него только над едой. Минут двадцать он тюкал по клавишам. Потом ноутбук пиликнул.
— Закоммитил, — сообщил Дима яблоне и уснул.
Так у него и пошло до вечера. Пиликал чат. Дима просыпался, минут десять стучал, почти не открывая глаз, бормотал «закоммитил» и снова проваливался. Коты на нём лежали пластом.
Рядом с гамаком я лёг в траву, закинув руки за голову. Сквозь листья мне в лицо сеялся свет, и я щурился на небо просто так. На нижней ветке висела завязь, уже с ноготь величиной, зелёная и твёрдая. Можно было дотянуться до неё не вставая, только лень. Пахло нагретой травой и чужим дымом с сорок пятого, отчего у меня в животе заранее заурчало. В клевере у забора гудели пчёлы. Путь их, надо думать, лежал к соседке в теплицу, на её медовую воду. В груди у меня лежали тридцать семь процентов и никуда не утекали. За неделю резерв поднялся всего на два процента, по капле в день, но сегодня мне было на это решительно наплевать. Медь за весь день выветрилась у меня из головы.
— Кстати, — вдруг пробормотал Дима сверху, не открывая глаз. — Куратор твой звонит.
— Тебе?
— Мне. Третий раз уже. — Он зевнул так, что серый у него на груди качнулся. — Говорит, сессия, отчёт по академам сдавать. А тебя в списках нет. А он всё равно должен знать, где этот… как его… Он твоё имя не помнит. Он мне вместо имени формулу рассказал. Про ромашку. Минут десять.
Я фыркнул в траву. Человек, который помнит три сотни формул и ни одного имени, звонит соседу студента, которого нет в списках, и читает ему лекцию про ромашку, потому что в отчёте по академам против моей фамилии должно стоять, где я. Теперь, значит, за меня отдувается Дима…
— А ты что?
— А я говорю, не знаю. Я ж не знаю. — Он помолчал. — Ромашка, кстати, нормальная оказалась. Я почти всё понял.
К вечеру Артём выволок из сарая мангал Семёновны, ржавый, на трёх ногах вместо четырёх. Четвёртую заменил кирпич. Дымом над нашими яблонями тут никого было не удивить, ведь в субботний вечер в товариществе коптил каждый второй участок. Артём жарил шашлык по ролику из интернета и громко с ним препирался. Глеб переворачивал шампуры по секундомеру. Вышло съедобно, местами даже вкусно, так что ел я за двоих.
— А ты тоже студент? — поинтересовался Дима, принимая шампур у Глеба из рук.
— Нет. Я меряю.
— Норм, — согласился Дима, и больше вопросов у него не возникло.
Когда от земли потянуло вечерней сыростью, я накинул куртку. Дима сидел на перевёрнутом ведре, с шампуром в одной руке и пивом в другой. Рядом на табуретке стоял раскрытый ноутбук с чатом команды. Между двумя кусками Дима вдруг вспомнил, тем же голосом, каким днём рассказывал про ромашку:
— А, бро. К нам мент приходил.
Я так и застыл с шампуром на полпути ко рту. Меня сковало от поясницы до затылка раньше всякой мысли. Шампур пришлось опустить на колено.
— Когда?
— А чё? — Ответа Дима ждать не стал, стянул зубами кусок с шампура и прожевал. — Нуу… на той неделе. В четверг, что ли. Рано, я ещё спал. Стучит. Я открываю, а там мужик. Плотный такой. В куртке, хотя жара. Руки в карманах. И термос под мышкой, прикинь. Как на рыбалку собрался.
— И он…
— Про тебя спрашивал. Денисов, говорит, здесь живёт? Я говорю, жил, щас в академе. Где, не знаю. — Дима отхлебнул пива. — И про Полину ещё. Из двести восьмой. Ну, я тоже не знаю, она к маме съехала, на экзамены только ходит. Он постоял так. В комнату заглянул. На твою кровать посмотрел, долго так. Визитку оставил. Сказал, появится, пусть позвонит, ему же лучше.
Подумав, Дима выдал объяснение, самое простое из возможных, как делал это с самого октября:
— Это из-за Полининой мамы, наверно. Ну, квартиру ж громили, в чатах писали. Они всех опрашивают, кто рядом. А ты ж напротив жил.
— Фамилия, — отчеканил Артём.
Одно слово, и ни одной скобки после. Так коротко он говорил при мне за всё наше знакомство от силы пару раз.
— Чья? — Дима непонимающе моргнул, не выпуская шампура. — А, этого. Щас… Панкратов. Как физрук у нас в школе, я потому и запомнил. Тот тоже с термосом ходил, кстати. Может, родня.
Я сунул руку за пазуху. Визитка лежала во внутреннем кармане с весны, с того дня, когда выпала из разорванного Глебова журнала на бетон старого подвала. Стоило нащупать её твёрдый уголок, как пальцы у меня одеревенели. Вытянув карточку до половины, я скосил на неё глаза. Капитан полиции, два телефона, один из них мобильный, и фамилия, которую Дима только что назвал у мангала.
Всю весну эта визитка была для меня просто полицией, без лица. Теперь у неё появились плотные плечи, термос под мышкой и четверговое утро на пороге моей бывшей комнаты. Человек с этой карточки стоял над моей кроватью и долго её разглядывал… Что он высматривал на голом матрасе?
Визитка ушла обратно в карман. Всё, что я о нём знал, понемногу сложилось в одну цепочку. В марте он спускался к