Маг-целитель в... обычном мире?! #4 - Даниэль Волков
Один нормальный день, подумал я, без меди и без этой стены…
— На завтра позову Диму, — объявил я.
Артём остался стоять с открытым ртом. Глеб отложил ручку.
— Кого? — взвился Артём. — Диму? Соседа твоего? Из двести седьмой? Сюда⁈ Сав, погоди… ты серьёзно сейчас? У нас дом, на тебя не записанный ни одной строчкой, я эту цепочку три недели плёл (ну, две с половиной, но по ночам!). У нас подвал с лазером. К нам председатель ходит нюхать продух! А ты зовёшь человека с телефоном, у которого геолокация включена, наверное, с девятого класса и который живёт в общаге, куда…
Он запнулся.
— Куда кто угодно может прийти, — договорил я за него. — А он ничего не знает.
— Вот именно! Он даже не знает, что ему молчать надо!
— Зато у тебя протокол есть. — Я покачал на ладонях обе пластинки. — На гостей. Ты мне его сам в тетрадь надиктовал, на последней странице, под заголовком «Если всё-таки гость». Три пункта, и каждый подчёркнут. Или он у тебя для красоты написан, а в деле не работает?
Артём поперхнулся заготовленной фразой. Пару секунд он сопел, глядя на меня поверх очков. По лицу было видно, как он ищет лазейку в собственном протоколе и не находит. Потом он полез в рюкзак и выудил плоский мешочек на липучке, изнутри проложенный фольгой. Мешочек шлёпнулся на стол.
— Работает он, — буркнул Артём. — Экранирующий (клетка Фарадея на минималках, сам клеил). Телефон сюда, и для вышек его нет. Встреча у метро, забираю сам. Два такси с пересадкой, причём второе ловлю в другом месте, подальше от того, где высадило первое. Адрес не говорить. Ни улицу, ни номер участка, а как товарищество называется, тем более…
— Он не спросит.
— Все спрашивают.
— Дима не спросит, — повторил я. Изо всего разговора в этом одном я и был уверен до конца.
Риск при этом был виден мне не хуже, чем Артёму. Дима совсем не умел врать. Даже когда комендантша спрашивала его, чей кот сидит под нашей дверью, он краснел до ушей и начинал заикаться. Только выдать он мог лишь то, что знал. А знать Дима будет немного: дача, шашлык, коты, какой-то Артём. Стоил ли того один день рядом с человеком, который на любое чудо говорит «плацебо» и засыпает дальше? Я решил, что стоил, и, во всяком случае, очень старался так думать…
Вечером я позвонил ему с Артёмовой чистой трубки, отойдя к бочке с дождевой водой за углом дома. Над зелёной водой толклись комары. Пока шли гудки, я отмахивался от них свободной рукой. Дима снял трубку на седьмом гудке.
— Алё… — Дима тянул слова так, будто его подняли с дивана посреди серии. — Бро? Нуу… ты живой. Прикол. А я думал, ты там… ну, в академе своём.
— В академе. Приезжай завтра на дачу. Шашлык будет.
— Так у меня хакатон. Онлайн. Я с ноутом буду, норм?
— Норм. Интернет найдём.
— А пиво?
— Пиво вези сам.
На том конце помолчали.
— Логично, — признал Дима. — Мама варенья передала. Вишнёвого. Возьму.
Артём привёз его в субботу к обеду и потом с гордостью отчитался мне, что всё шло строго по трём пунктам. У метро он забрал у Димы телефон и сунул в свой мешочек. Первое такси довезло их до торгового центра. Через весь центр Артём провёл Диму мимо фудкорта, откуда того пришлось уводить за локоть. Второе такси Артём поймал у другого входа. Оно высадило их за две линии до шлагбаума, и последние полкилометра они шли пешком вдоль чужих заборов. Оба такси, по словам Артёма, Дима проспал, хотя платил за них со своей стипендии сам, а заодно настоял оплатить и обратную дорогу.
С крыльца я заметил их ещё у калитки. Дима шагал по дорожке вразвалку, в трениках, в растянутой футболке с полустёртым мультяшным котом и в шлёпанцах на носок. Русые вихры торчали у него во все стороны так же непокорно, как осенью. Рюкзак за спиной на каждом шагу звякал стеклом. По привычке я прошёлся по нему чутьём: недосып, кило три лишних с зимы, расчёсанный комариный укус на щиколотке. Больше ничего, здоров до обидного. Вдруг до меня дошло, что я улыбаюсь во весь рот. Бороться с этим даже не хотелось.
— Бро. — Дима облапил меня одной рукой, второй придерживая рюкзак, чтобы не брякал. — Ты похудел. Или волосы отросли. Или то и другое, типа.
Первым делом он стряхнул рюкзак с одного плеча и выудил оттуда банку, обёрнутую в газету. Банка перекочевала мне в руки. Вишнёвое, судя по тёмному стеклу в прорехе газеты, и ещё тёплое от его спины. Следом из рюкзака показался пакет со свиной шеей в маринаде, купленной у метро.
— Это тебе, мама велела. Я ей вчера сказал, что к тебе еду, она прям… ну, ты понял.
Женщина, которую я ни разу в глаза не видел, слала мне варенье из своего маленького города… Отпускать банку не хотелось. Стекло сквозь газету грело мне ладони. Когда в горле запершило, я сделал вид, что разглядываю газетный заголовок. Потом я унёс банку на кухню и убрал на верхнюю полку, подальше от Артёма.
Вскинув рюкзак обратно на плечо, Дима оглядел двор. Сунулся в теплицу, в лиловый полумрак между вёдрами алоэ, подумал и вынес приговор:
— Прикольно.
Тут не утерпел Артём, который, похоже, всю дорогу только этого и ждал. Он утащил Диму к люку и свёл вниз по лесенке. Я остался на крыльце. Вскоре из-под пола тонко запела голова гравёра. Что там сейчас делается, я представлял и не глядя: зелёные очки на Диминой переносице, белая искра по меди и Артём рядом, сияющий, в ожидании.
— Прикольно, — донеслось снизу Димино. По лесенке захлопали шлёпанцы.
— И всё⁈ — догнало его из люка.
Артём обиделся так, что я расслышал это даже на крыльце.