Линия иной судьбы 4 - Дмитрий Соловей

Прислушавшись к тому, что происходило за дверью, я не нашёл пока повода для беспокойства, потому спокойно достал из рюкзака блокнот и сел за стол. Обещал же Борису песню, и пока у меня в голове крутился мотив, нужно записать. Ничего толком я так и не вспомнил, зато насчет музыки был уверен, промурлыкав её себе под нос несколько раз.

Деньги, после конфликта с соседями, я оставлять в квартире не стал и забрал на следующий день всё с собой. Внимательно просмотрел вещи в рюкзаке и сумке и не нашёл ничего подозрительного. С собой в Москву я взял минимум вещей, рассчитывая прикупить что-то интересное в магазинах.

Столица вовсю готовилась к приезду иностранцев, и прилавки ломились от дефицитного чешского трикотажа и парфюмерии, выпущенной специально к фестивалю. К моему несказанному удивлению, ведомственные документы избавили от стояния в очередях. В первый раз, когда у меня в обувном отделе спросили документ, я не сразу понял, что продавца интересовала московская прописка.

По этой причине вынул три документа, включая свой спецпропуск от закрытого НИИ со штампом Академии наук (именно так я показывал бумаги милиции). Продавец, глянув на эти корочки, как-то странно отреагировал. Он тут же велел мне зайти со служебного входа в отдел к заведующей. Тогда-то я и узнал, что могу пользоваться подобной привилегией.

Всё купленное я отвёз к Борису домой, там же оставил почти все деньги. Не нужно моим соседям знать, сколько у меня их и что я покупаю. В этот день я приобрёл себе чехословацкие туфли из мягкой кожи, пару заграничных трикотажных рубашек-поло, венгерский пуловер на осень и несколько пар носков.

Борька покупки оценил и попросил, если мне ещё попадутся рубашки-поло, то купить ему. Он вроде и считай в Москве живёт, но времени ходить по магазинам у него нет. Как и всех студентов страны у Бориса официальная производственно-творческая практика.

Он как раз проходит её у Эльдара Рязанова на киностудии им. Горького, которая находится прямо напротив ВГИКа. Так как из-за Николая Рыбникова съёмки его основных сцен сдвинулись на конец августа, в начале июля Борис занимается «околосъемочной» рутиной, которой его нагружают на практике. Борису приходится присутствовать на кинопробах других актёров, которых добирает Рязанов, помогать на киностудии в качестве ассистента, «подай-принеси», начитывать текст за кадром на репетициях и в целом изучать съёмочный процесс изнутри.

Первый вопрос Бориса, когда он вернулся домой, был, конечно же, про песню. Честно заверил друга, что есть мелодия и обрывочные слова для контекста. Приглянулась мне «Привет»* группы «Секрет». Из всего я смог уверенно вспомнить строчку «а ты совсем не изменилась, нет-нет». Так что Борису я напевал примерно так:

—Тада-та да, тада та тата, тада-тата та да та-та, привет!

Боря почесал затылок, и стал подбирать мелодию на гитаре. Наконец я заверил его, что музыка годится и Борис взял тетрадный лист, приступив к сочинительству стихов. Я напевал вслух свои «тада», Боря вплетал в них строчки. Провозились часа три, но на мой взгляд получилось достойно. Ни слова от того варианта, что я помнил из будущего.

Куплет 1

Привет тебе, Москва большая,Мы первый раз в твоём в метро.Гремят трамваи, не смолкая,И город тянется в окно.

Привет тебе, Москва родная,Мы здесь всего-то пару дней.Гуляем, города не зная,И с каждым часом он родней.

Куплет 2

Москва шумит, Москва встречает,Спешат куда-то москвичи.А я хожу и замечаюЗнакомый взгляд среди толпы.

Пускай фамилия простая,Пускай Ивановых не счесть.Я всё равно тебя узнаю —Ты ведь одна такая есть.

Куплет 3

Привет вам, улицы родные,Привет тебе, Москва-река!Привет, московские девчата,Вас не забуду на века!

А если встречу ту девчонку,Которую ищу давно,То позову её с собою —И станет на душе светло.

— Боря, отлично получилось, — совершенно искренне похвалил я. — Думаю, что Рязанову понравится.

— Надеюсь, что так, — согласился друг. — Пошли, отвезу тебя в Москву, пока метро не закрылось.

В машине мы продолжали вслух петь новую песню.

-------------------------

* Песня Максима Леонидова из 1980-х бит-квартета «Секрет».

Привет, сегодня дождь и скверноА мы не виделись, наверно, сто летТебе в метро, скажи на милостьА ты совсем не изменилась, нет-нетПривет, а жить ты будешь долгоЯ вспоминал тебя вот только в обедПрости, конечно же, нелепоКричать тебе на весь троллейбус «привет»

Поскольку поел я у Бориса, то дома перед сном перекусил кефиром с пряником и на общей кухне даже не появился.

—Эй, парень, — попытался меня окликнуть сосед, когда я выходил из туалета. Но я быстро прошмыгнул в свою комнату и на стук не отреагировал.

Вполневозможно, что эти два так называемых «аспиранта» получили уже другое задание. Если меня не удалось зацепить и принудить к скандалу, то, возможно, им рекомендовали со мной подружиться. Начни они сразу с дружеской посиделки, я бы, скорее всего, ничего не заподозрил и повелся. Хотя... может, у меня паранойя и я вижу то, чего нет?

В любом случае, с утра пораньше (новый, купленный будильник завел на семь утра) я, не завтракая, вышел из дома и двинулся вначале к метро. После по плану былперекус где-нибудь в кафе, и дальше мой путь лежал в Ленинскую библиотеку. А то вдруг спросят «старшие товарищи», чем я все время в Москве занимался, — неудобно получится.

По дороге вполголоса напевал нашу вчерашнюю песню.

«Привет тебе, Москва большая…»

И чем дальше шёл, тем больше убеждался, что Боря стихами попал в точку. Гремели трамваи, спешили куда-то москвичи, город уже просыпался и начинал набирать свой обычный утренний ритм. Строчки про город получились лучше, чем я ожидал.

— Хорошо Борька атмосферу передал, — пробормотал я себе под нос, сосредоточившись на поиске места, где можно было нормально позавтракать. Вскоре подвернулось кафе, где я взял стакан чая, пару бутербродов и что-то вроде творожной запеканки. Перекусил и снова напевая мелодию, двинулся дальше.

По плану следующим пунктом значилась Ленинская библиотека.

В библиотеке я попросил доступ к научной части. С моим допуском проблем не возникло. Дальше уже всё зависело от того, смогу ли я в этой сокровищнице знаний отыскать полезное для себя. Раз уж оказался в Москве и имел возможность покопаться в фондах, стоило использовать её по полной.

Больше всего меня, конечно, интересовали полимеры и всё, что так или иначе касалось их поведения в воде и биологических средах. В советской литературе кое-что было, но я