Боевой некромант - фермер. Том 1 - Григорий Володин

— Вы здесь одна? — спросил я, откусив хлеб.

— Одна, — помолчав, наконец ответила она.

И подозрительно посмотрела на меня, нервно теребя край скатерти. Впрочем, девушке и правда было о чем волноваться. Я прищурился, едва заметно переключая зрение на магический спектр. Она была не просто смелой крестьянкой с лопатой. Она была магиней. Вот только аура её тускло мерцала, намертво перетянутая цепями магической печати. Такие специфические метки Империя ставила только одаренным преступникам, полностью блокируя их силу. Сбежавшая заключенная? Очень похоже на то. Разобрать, какой именно стихией она владела до того, как на неё надели этот антимагический сдерживатель, было уже сложновато.

— Я дворянин Артур Горд, — представился я, возвращаясь к обычному зрению и переходя к делу.

— Кира, — тихо ответила она.

— Просто Кира?

Она упрямо поджала губы:

— Да.

Я не стал давить. Просто положил сложенный лист плотной бумаги с сургучной печатью и пододвинул его по столешнице к ней.

— Если вам очень хочется увидеть бумаги, подтверждающие мое право владения этой землей.

Кира даже не взглянула на документ. Она обреченно вздохнула, уставилась на свои сцепленные в замок пальцы, долго молчала, а потом вдруг вскинула голову и решительно спросила:

— А вы? Вы здесь один?

Я слегка улыбнулся, вспомнив свою свиту во дворе.

— Не считая Дорожки и двух моих батраков — совершенно один.

На лице Киры отразилась сложная гамма эмоций. Кажется, она испытала страх, но в то же время — облегчение.

— Господин дворянин Артур, и что вы собираетесь делать дальше? — осторожно спросила она.

— Помимо жутких кровавых ритуалов? — снова пошутил я, но девушка лишь нахмурилась, всем своим видом показывая, что шутка уже не смешная. Ой, ну и ладно. — Обживаться, фермой заниматься. А вы?

Она помедлила, видимо уловив, что за порог её прямо сейчас не выставляют и собаками — то есть мертвяками — не травят.

— Я остаюсь, — твердо заявила девушка, вцепившись в край дубового стола. — Эта ферма слишком большая для одного мужчины. А я знаю сельское хозяйство, умею ухаживать за птицей, разбираюсь в огороде и могу помогать по хозяйству.

Я внимательно посмотрел на нее. Вспомнил, как она переловила всех кур во дворе. Вспомнил идеально прополотые грядки. Прагматизм всегда был моей сильной стороной — отказываться от мотивированной, да еще и бесплатной рабочей силы было бы верхом глупости.

— Хорошо, — я коротко кивнул, взял кружку и сделал еще один глоток, прислушиваясь к терпкому вкусу.

— Мм… вкусно. Смородина.

Она слегка покраснела, наконец-то расслабив напряженные плечи после моего согласия.

— Дикая, — тихо ответила Кира. — В лесу собирала.

Доев последний кусок хлеба с маслом и допив остывающий чай, я поднялся из-за стола.

— С вашего позволения, пойду осмотрю свою собственность.

— Хорошо, — пожала плечами Кира, поднимаясь следом. — Мне всё равно уже пора на вечерний полив.

Я подошел к раковине и привычным движением опустил пустую кружку в мойку. Местная сантехника представляла собой простую, но рабочую конструкцию: над деревянной лоханью было закреплено ведро с клапаном, вода из которого лилась порциями по нажатию педали. Удобно и без лишних заморочек.

На крыльце наши пути разошлись. Девушка подхватила свою верную совковую лопату и деловито зашагала к огороду. Я же направился в противоположную сторону, чтобы оценить масштаб катастрофы на полях.

Забор здесь представлял собой откровенно жалкое зрелище: покосившиеся столбы, прогнившие доски и зияющие провалы, в которые при желании могла бы протиснуться целая повозка. Бурьян стоял стеной, отвоевывая у цивилизации каждый дюйм. Но моё внимание привлекли не сорняки.

Я почувствовал слабые, ритмичные эманации силы.

Дело в том, что я не был обычным местечковым некромантом-недоучкой. Мой взгляд проникал за грань привычного — я видел саму суть жизни и смерти, мог различать классы энергии, голые потоки маны и скрытые плетения. Именно поэтому я так легко разглядел блокирующую метку на ауре Киры, тогда как обычным магам или инквизиторам для этого потребовались бы специальные диагностические артефакты.

Повинуясь чуть слышному, затухающему пульсу маны, я продрался сквозь заросли и вышел к разбитому каменному колодцу. Внешне — сплошная разруха. Сейчас из него можно было набрать разве что обычной грунтовой воды. Но мое зрение ясно фиксировало исходящую от каменной кладки остаточную силу. Родовой источник.

Я прекрасно знал из документов аукциона, что прежние владельцы поместья, графы Норды, были сильными магами земли. Когда-то этот источник питал всю территорию, напитывая почву благодатью и позволяя собирать гигантские урожаи. Норды славились на ближайшие округи как одни из лучших поставщиков продовольствия. Сейчас узел был поврежден и запущен, но искра силы в нем еще теплилась. Для моих аграрных планов это была просто бесценная находка.

Удовлетворенно кивнув своим мыслям, я оставил колодец и направился к мрачной громаде барского дома.

Перед тем как зайти внутрь, я завернул в приземистый дощатый сарай, стоявший неподалеку от особняка. Внутри пахло сухой пылью, древесной трухой и старым сеном. У стены ровным рядом стояли инструменты Киры: мотыга со сточенным почти наполовину лезвием, старые деревянные грабли и залатанная садовая тачка. За инвентарем явно тщательно ухаживали, аккуратно очищали от земли, а черенки были отполированы руками до блеска, но все эти вещи были уже очень старыми и крепко побитыми жизнью. В углу обнаружился наполовину пустой холщовый мешок с куриным зерном, а под потолком висели связки сушеной полыни от птичьих клещей и старая мышеловка.

Зерна оставалось совсем немного. А ведь птицу Кира чем-то кормить, значит, она где-то регулярно закупается или выменивает припасы? Надо будет спросить у нее на досуге, как здесь устроена местная логистика.

Покинув сарай, я поднялся на широкое крыльцо особняка. Внутри пахло сыростью, затхлостью и брошенным жильем. Мародеры здесь, конечно, побывали — мебель была местами перевернута, тяжелые дубовые шкафы распахнуты, на полу валялся хлам. Но вытащить успели далеко не всё. Видимо, работали в большой спешке. В Серой зоне жажда наживы быстро уступает место банальному животному страху перед мертвяками, которые выползают на тракты с наступлением сумерек. Жизнь всяко дороже пыльного канделябра или тяжелого ковра. Дом был вполне пригоден для жилья, если приложить руки.

Я как раз прикидывал, сколько времени займет уборка первого этажа, как вдруг мое пассивное восприятие дернулось.

На краю чувствительности вспыхнул огонек чужой жизни. Кто-то целенаправленно приближался к воротам поместья. И это явно была не Кира с её поливом.

Я вышел из дома, скользя по заросшей аллее к подъездной дороге. Еще издалека, сквозь прутья покосившихся кованых ворот, я разглядел знакомый силуэт верхового. Армейская выправка, добротный плащ и цепкий, настороженный взгляд.

Это