НеТёмный 11 - Александр Изотов
Мешала ещё и разномастная мешанина, дующая из Чирка. Различных магов и артефактов в небольшом городе было полно, что слегка меня удивило — я думал, Адгам Певчий уже всех под себя подмял, но нет, магическое ремесло вполне себе тут процветало.
Ауры в городе не сильные, чувствую в основном ранги послушников. Артефакты в основном ремесленные, будь то магические кузницы или швейные. Была в достатке и тёмная магия, конечно же — наместники Адгама должны быть в каждом городе Межемира.
Да, всё это мешало ощутить мне то, что я ищу. И всё же…
— Вот ты где, — я открыл глаза и глянул в сторону.
За городком чернела ещё одна вершина, кажется, покрытая лесом. Она была выше той возвышенности, на которой я находился. Оттуда и пробивалось тонкое, едва заметное излучение тёмной печати, напитанной Магией Крови.
Если бы я не знал точно, что искать, я бы никогда не почуял. Но намётанный глаз Всеволода Тёмного уже столько этих плетений в своей прошлой жизни повидал и начертал, что было бы даже возмутительно, если бы я этого не заметил. Скажем так, моя честь Тёмного Жреца, пусть и бывшего, была бы поругана!
Улыбнувшись, я стал вслушиваться в излучение. Долго хмурился, разглядывая те отсветы узоров, что добирались отсюда, и, вздохнув, открыл глаза. Плохо дело…
Печать очень мощная, я никогда таких не видел. Напитанная кровью жертв так густо, что не представляю, какой силой обладает этот самый Тёмный Улуг. Как бы тут и какое божество каплю своей крови не пожертвовало. Бездна? Навряд ли Повелительница Тьмы будет связывать себя со смертным, это наверняка божок пониже рангом так оплошал.
И всё же он силён… Очень силён! Адгам Певчий наверняка ему и в подмётки не годится, это правда, и даже странно, что на слуху всегда только тёмный бард.
Впрочем, согласно «Завету ушедших во Тьму», этот Улуг вполне логично себя ведёт. Сидит в тени Адгама, не отсвечивает. А когда придёт свет, Адгам даст более длинную тень…
Смердящий свет! И я Адгама-то не сразу вычислил, уж больно тонкую паутину он оплёл по всей Тахасмии. Гоняясь за другими Жрецами по Троецарии, я и не подозревал, кто за всеми стоит.
А теперь вот, охотясь за Адгамом, наткнулся на Тёмного Улуга…
Два Тёмных Жреца находятся в очень удобном друг для друга союзе. Тёмный Улуг защищает их гнездо, в котором его сила безгранична, а Адгам отвечает за то, что происходит снаружи. Он бдит, чтобы не появилась сила, которая будет грозить им обоим, и добывает ресурсы, так необходимые для подпитки Улуга.
Открыв глаза, я задумчиво потёр подбородок, размышляя над увиденным. Какой может быть сила этого Улуга? Хмм… Да наверняка даже боги семь раз подумают, прежде чем посетить эти места.
Полубог, запертый в своей золотой темнице. Которому тянут сладких рабынь со всего континента, чтобы он наслаждался их телами и кровью. Вся сила которого заключена в том, что пока его задница приклеена к золотому трону, он неуязвим.
И Адгам Певчий прячется за этой неуязвимостью…
Работорговцы будут получать какие-то баскакские бирки. Кто такие эти баскаки? Так понял, какие-то наместники Адгама, которого тот страж, любитель упырей, называл ханом. Эти бирки наверняка имеют какие-то магические чары. И я, кажется, даже знаю, какие именно.
Великая сила Тёмного Улуга несомненно великая, но любое могучее существо будет раздражаться, если его будут отвлекать проблемами каждой мелкой сошки. Это при том, что это самое могучее существо чувствует буквально всё, что происходит в его владениях.
Ну, не буквально всё, конечно же… Улуг, насколько я понял из заклинаний в его печатях, чувствует колебания магической силы в своих землях. Скажем так, проедет через Чирк в сторону столицы какой-нибудь сильный маг… или вот такой вот наивный Избранный, как я. И в равновесие магии, которое дарует Улугу покой и даёт ему наслаждаться рабынями, врывается инородное магическое тело…
Улуг реагирует, и либо прилетает сам, чтобы растворить во Тьме нарушителя, либо присылает своих приспешников, тоже не обделённых силой. Он же для них как бог, и точно так же может проецировать свою мощь через тщедушные тела послушников. Да, всё это я прочитал в тех заклинаниях печати, которые смог понять…
Но каждый маг знает, что магия находится в любом живом теле. Просто в ком-то её настолько мало, что он обречён всю жизнь быть нормальным человеком… А в ком-то больше.
Кто из них больший параноик, Улуг или Адгам, я не знаю. Но чувствительность печатей Тёмного Улуга такая, что они почуют, наверное, даже зачарованную ядовитую муху. Или зачарованный ножик, провезённый кем-то в кармане. А уж бросса Малуша и подавно…
Если, конечно, бросс Малуш в эту ночь не позаботится о том, чтобы ещё лучше скрыть свою силу, до ранга послушника, хотя бы. Ведь я почуял в клетях некоторых рабов, не обделённых магией. Значит, их разрешено ввозить в Таш. Значит, Улуг и Адгам не чуют в них опасности.
А ещё мне, конечно же, нужна эта самая бирка… Скорее всего, на ней какие-то чары, которые усыпляют бдительность печатей. Чтобы сам Улуг не беспокоился по мелочам, не проверял те тысячи въезжающих и выезжающих в его владения. Ну и чтобы Адгам мог делать свои дела независимо от Тёмного Улуга. Надо быть совсем уж наивным, чтобы полагать, что у них нет секретов друг от друга…
Бездна главный свой приз — небывалое могущество — дарует только одному из Жрецов, это неизменный столп всего тёмного послушничества. Так что союз у Адгама и Улуга, самых могучих Тёмных Жрецов — временный. Но до конца всех времён, когда он распадётся, ещё далеко…
Я встал, отряхнул одежду. На мне было уже пыльное и грязное исподнее, служащее подкладом под доспех. Кое-где рваное, но вполне себе служащее одеждой. По крайней мере, татуировку Вечного Древа на спине скрывала… Да даже если и найдут, невелика беда.
Занималась уже заря, и надо было спешить.
Я вернулся в лагерь. Костёр уже прогорел, хотя угли светились ровным красным светом. Абсолютно все дрыхли, оставшись на своих местах, где их свалило вино. Охранник, зажатый между копьём и упырём, тоже стоял на своём вынужденном посту, изредка похныкивая. Из клетей с рабами доносилось ровное сопение.
В клети с упырём никого не было, но я заметил толстые кольца в стенке напротив твари. Улыбнувшись, довольно быстро я нашёл в одной из телег прочные мощные кандалы., предназначенные для особо сильных рабов. Застёгнуты… Смердящий свет!
— Ты!