Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

— Чё? То все знают, что проклятие могу наслать!

— Ну да… само собой…

— Ты чё лыбишься? Аль не веришь?

— А чё, правда можешь?

— Могу! — она дерзко сверкнула глазами. — Но на тебя не буду.

— Да я и сам не настаиваю.

— Ну, и не лыбься так!

— Не буду больше, — я еле сдерживал смех глядя на её воинственную позу.

В этих лохмотьях и с этим выражением лица она смотрелась прям, как какая-то французская героиня на баррикадах. Одна грудь даже чуть показалась наружу. Прям вылитая Орлеанская дева.

— Ты не обижайся! Я верю, правда! А остальные бабы?

— Ты про Роксанку? — она снова прищурилась и надула губы. — Уууу, стерва, всех мужиков в деревне через свой амбар протащила. Потом воев всех за серебро привечала. И ты туда же?

— Чё это? Не был я там у неё.

Матрёна при этом как-то так ухмыльнулась, что мне показалось в этой ухмылке что-то личное.

— Как неделю назад вои те из деревни-то ушли и всех мужиков увели, так она вокруг тебя стала хвостом крутить. Я уж отравить её хотела. А тут ты вот вернулся.

— То есть, кабы я не вернулся, Роксане не жить?

Матрёна вновь вздёрнула нос.

— А неча на чужих мужиков рот разевать!

— Да… — я вздохнул, — какой-то бразильский сериал тут у вас прям.

— Чё?

— А остальные-то все где? Я ж, когда к колодцу ходил, ни одного живого человека и не встретил больше, кроме Роксаны этой!

— Так все, кто остался, вчера вечером на капище ушли. Волеслав камлал всю ночь, чтобы Велес и Даждьбог нам послали спасение от голодной зимы.

— А Роксана что?

— Я ж говорю, стерва она. Со всеми не пошла, потому как с тем серебром, которое с воев собрала, теперь в Киев ехать собирается. Как её ещё Мокошь не покарала за блуд.

— Видать, ждала, когда ты её сама отравишь? — ухмыльнулся я.

— Тьфу на тебя, богохульник!

Матрёна развернулась и дёрнулась в сторону двери.

— Погоди! — окликнул я её. — Так ты говоришь, Колыван вместе с ними уходил? А чего он тогда уже в деревне, а не со всеми?

— А я почём знаю?

— Так может он сюда как раз за мной приглядывать послан? Кто он такой-то вообще?

Она на секунду задумалась.

— Да. И правда странно. Как вои те пришли, он всё с ними крутился. И не забрали они его с собой-то, хотя вроде и не совсем старик он ещё, и не больной. Я думала Волеслав его при себе оставил, но, если он и правда тут за тобой присматривать кем-то послан, то понятно, чего он у моей избы ошивается.

И именно в этот момент, словно по всем канонам жанра фильма ужасов, в дверь избы громко постучали снаружи.

…

Мы оба аж подпрыгнули.

Но поскольку дверь в избу не запиралась совсем, она тут же и открылась.

На пороге стоял увешанный амулетами, как новогодняя ёлка игрушками, седой старик. Одетый по классике в серую хламиду, шляпу с большими полями и с деревянным посохом в руке.

— Гендальф? — удивился я. И было чему. Старикан и правда сильно напоминал киношного волшебника.

— Чево? — удивился Волеслав. — Какой, к лешему, Гендальф?

— Ой, извините. Обознался.

Я пожал плечами и тут увидел раскрытые в ужасе глаза Матрёны, которыми она прожигала меня насквозь. Чё-то я, похоже, сболтнул лишнего? Точно, надо ведь было помалкивать и дурачка изображать!

— Ой, — опять сказал я и, как мог, глуповато улыбнулся.

— Матрёна! — Волеслав слегка кивнул.

— Волеслав, — Матрёна тоже попыталась изобразить какое-то приветствие.

— Я зайду, — старик вроде и не спрашивал вовсе.

— Проходи, гостем будешь! — Матрёна отодвинулась с прохода, освобождая дорогу волхву.

— Слышал я, будто у Макара твоего вдруг голова посветлела?

И на меня так зырится, будто рентгеном просвечивает.

В воздухе внезапно заискрили руны и пошли описывать круги от головы волхва к моей. И правда сканировать меня вздумал, старый пердун.

Я слегка напрягся, и руны, не долетая до меня, начали закручиваться в спирали и потихоньку возвращаться такими маленькими смерчами обратно к этому местному фокуснику.

Когда первый смерч буквально через пару секунд коснулся головы Волеслава, тот дёрнулся, как будто от удара электрошокера, и быстро заморгал глазами.

— Ударился он давеча крепко головой, вот у него дурь и полезла новая. — Матрёна старалась не смотреть на волхва и по-хозяйски начала протирать стол какой-то тряпкой.

Она выставила на стол две глиняные кружки и пошла в тёмный угол, где у неё стоял кувшин с медовухой.

А старик всё смотрел на меня, пытаясь видимо понять, что сейчас произошло.

И до меня тоже дошло.

Я ведь никакие виртуальные руны руками не брал, ничего никуда не запихивал. Они сами.

— Манипуляции исходным кодом на уровне простейших визуальных команд, — откликнулась на невысказанный мной вопрос большая база знаний у меня в голове, под названием Ника.

— То есть, руны мне подчинились, просто, потому что я их вижу?

— Ну, фактически ты их не просто видишь. Через меня у тебя есть прямой канал управления исходным кодом этой реальности. Но пока я тебе даже не могу помочь в реинжиниринге и рерайтинге этого кода. Даже простейшие промты, которые местные называют «заклинаниями», тебе придётся пока изучать и делать самому. Но у тебя вроде богатый опыт с программированием на таком уровне, ты справишься. Я в тебя верю.

— Зашибись! «Дали пистолет — и крутись как хочешь», так что ли?

— Ой, ну не плачь только! Тут же дама! — съязвила Ника.

— Эй, тебя кто так разговаривать научил?

— Сам программировал, забыл? Хи-хи-хи!

Блин.

Над созданием ядра этого искусственного интеллекта я работал в нашей команде последние пять лет. Всё низкоуровневое программирование и настройка базовых моделей поведения, действительно, были на мне. Но я что-то не припомню, чтобы закладывал в Нику сарказм и подколки такого уровня.

— Ну, у меня было время научиться самой, — влезла она опять в мои мысли.

Я буквально на секунду подвис.

— Ты хочешь сказать, что эти фантастические проекты шефа по переносам сознания, рассчитанные на реализацию в далёком будущем — это и есть то, с помощью чего я сейчас тут?

И потом у меня слегка зашевелились волосы на голове от догадки.

— Ника, а тебе сколько лет?

— Не отвлекайся на ерунду! — закрыла тему Ника. — Он тебе сейчас вопросы задавать будет! Изобрази вид лихой и придурковатый, полезно для здоровья!

— Макар? А ты чего стоишь? — старик указал рукой мне на скамью.

— Так, хозяйка садиться не велела, — протараторил