Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

И, наконец, четвёртый, ключевой для автора фактор — сами законы мироздания. Все предыдущие «костыли» — личные, общие, божественные — лишь мешают, по его мнению, увидеть эти законы в чистом виде. И вот тут, ближе к концу книги, после бесконечных рассуждений о вере и лавовом боге-инженере Агн’Бъйоре, начиналось самое интересное. Автор, словно прорвав плотину многословия, формулировал пять «заповедей». Они были изложены лаконично, почти как аксиомы, и читались как… точь-в-точь как законы термодинамики из моего прошлого мира, только облечённые в архаичную и религиозную форму.

Заповедь Первая (Равновесия): «Если два тела пребывают в тепловом согласии с телом третьим, то меж собой они также согласны. Сие даёт мерило жару и стуже.» Это был точный аналог нулевого начала термодинамики, делающий возможным введение понятия температуры и её измерение.

Заповедь Вторая (Сохранения): «Сила движения и тепла не рождается из ничто и в ничто не обращается, но лишь меняет обличье, перетекая из формы в форму.» Первое начало. Закон сохранения энергии. Фундамент.

Заповедь Третья (Возрастания Хаоса): «В системе, замкнутой от мира, мера смятения стремится к наибольшей или же не умаляется. Тепло само собой не может идти от стужи к жару.» Второе начало. Энтропия. Направленность процессов.

Заповедь Четвёртая (Невозможности Абсолюта): «Чем стужа глубже, тем смятения меньше. Но поскольку Третья Заповедь непреложна, абсолютный покой и порядок недостижимы. Каждая доля умаления беспорядка требует всё больших усилий, дабы её свершить, а потом и удержать.» Третье начало. Невозможность достижения абсолютного нуля и рост затрат на приближение к нему.

Заповедь Пятая (Божественности, или Исключения): «Всё вышереченное может быть попрано Волей, Верой или Чародейством. Но и сие попрание — не абсолютно.» Это было потрясающее допущение! Автор признавал, что магия (как проявление той самой «высшей» или даже «личной» веры-воли) может локально нарушать первые четыре закона! Но с оговоркой: это нарушение не абсолютно, оно чем-то ограничено, требует затрат, а возможно, и создаёт последствия. Это был мост между жёстким детерминизмом законов и свободой магического действия.

Вся эта соль, вся суть, ради которой, как мне казалось, и была написана книга, умещалась в каких-то пятьдесят, от силы семьдесят страниц из почти тысячи. Остальное — бесконечные богословские дискуссии, исторические отсылки, полемика с оппонентами (чьи имена и труды давно канули в лету), рассуждения о природе души, пространные примеры из алхимии, которые лишь иллюстрировали уже сказанное.

Я снял с себя кольцо на интеллект+1 и восприятие +2, что одолжил у Ани и закрыл книгу, потираю свою переносицу. Пыль с её обложки в очередной раз взметнулась в воздух. Я чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны, разочарование: 95% текста были пустым, хоть и любопытным, многословием. Книгу можно было сократить в десять раз, и она стала бы только лучше, яснее, сильнее. С другой стороны — это же 5%! Пять заповедей, которые перекликались с фундаментальными истинами моего старого мира. И их контекст! Они были вписаны не в учебник физики, а в трактат о магии, с прямым указанием на то, что магия — это сила, способная эти законы нарушать (или использовать их в обход привычных ограничений).

Мой взгляд упал на тяжёлый том, лежащий на сундуке. Это был не просто сборник еретических мыслей. Это была карта, карта к пониманию того, как на самом деле может работать магия в этом мире. И Элиас Зольник, сумасшедший учёный, который десятилетиями бился над разгадкой стихий, дал мне эту карту, возможно, даже не подозревая, что я смогу прочитать её «между строк» так, как он сам, быть может, не смог.

Завтра — встреча. Пора было возвращаться к башне с обвалившимся верхом в квартале Алхимиков. Но теперь я шёл не с пустыми руками и не с пустой головой. У меня было оружие — не клинок и не заклинание, а концепция. И это, возможно, было сильнее всего.

На следующий день моя планируемая встреча с Элиасом Зольником в квартале Алхимиков оказалась отодвинута на день позже. С утра, ещё когда я пытался составить план дня и заново перечитать наиболее интересные части «Основ магической термодинамики», в трактир «Золотой Якорь» пришёл один из помощников Прохора — молодой Петька, который был отправлен с весточкой.

— Яр Громов, вам сообщение от бригадира, как вы и просили, — сказал он, немного нервно стоя в зале трактира.

Молодой парень явно чувствовал себя не в своей тарелке среди купцов и торговцев.

— Начальник говорит, что сегодня, примерно к полудню, они должны закончить монтаж первой доменной печи на участке согласно вашим чертежам. И вечером, если всё пойдет гладко, они завершат вторую печь и горн.

Это был неожиданный, но критически важный звонок. Строительство на хуторе — это фундамент всего будущего. Кузня без печей — просто здание. И я не мог позволить пропустить момент, когда они будут готовы к зачарованию.

Из своего трактата «О свойствах металлов и камней», который был получен как семейный подарок на Новый год, я взял самый подробный и, на мой взгляд, самый лучший чертеж для сыродутной печи высотой около трёх метров. Сложная конструкция с двойными стенками, фурменным отверстием, каналами для отвода шлака и леткой для выпуска металла. Но ко всему этому я добавил собственное требование: дополнительное армирование. Я попросил каменщиков вмонтировать в тело печи тонкие бронзовые обручи ближе к вершине: что-то похожее на металлические ободовые кольца у деревянных бочек. Сделать их из бронзы, которую я им предоставил, и закрепить неглубоко заходящими анкерами, фактически заклепками, которые будут держать обручи на месте. Это было необходимо мне, чтобы конструкция смогла вместить в себя чуть больше чар, нежели мои предыдущие.

Запрос был, конечно, странным для обычных каменщиков. Но я платил хорошие деньги, и Прохор, опытный мастер, хоть и хмыкнул, когда получил это дополнение к чертежу, всё же принял условие: «Хозяин барин, ясно. Что запросили — сделаем.»

Я давно отдал бригаде из своих запасов девять камней яшмы. Я выбрал камни разных оттенков: несколько с кроваво-красными прожилками, несколько с жёлто-оранжевыми, несколько с бордово-коричневыми: всё, что я собрал у речки в Зорени вместе с Аней, для ровного счета пришлось даже один вынуть со своего перстня на силу+3. Однако, ничего страшного, ведь, если что, у меня есть серебряный перстень отца на силу+4.

Я попросил Прохора и его бригаду,