Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Я почти рухнул, опершись на стену печи для поддержки. Моя «кольчуга» была опустошена, я чувствовал её теперь как просто тяжёлый бронзовый жилет, без внутреннего наполнения. «Пирамидка» в моих руках тоже стала просто стопкой холодных металлических дисков: весь её запас был использован.

Но печь… печь была зачарована. Я не видел метки глазами, но я чувствовал её. Вся конструкция теперь обладала неким «настроем», «предназначением». Если ранее она была просто обожжённой глиной и камнями, теперь она стала инструментом, который будет улучшать всё, что производится внутри него. Улучшение качества на +2 — это могло означать более чистые слитки, лучшее удаление примесей, меньше шлака, более однородную структуру металла или же наоборот более единый сплав. Всё это было критически важно для моих будущих проектов, особенно для работы со сталью и композитными материалами.

Я отдышался и собрался с силами. Я окутал «пирамидку» в плотную ткань (старый плащ), чтобы скрыть её необычную форму и бронзовый блеск. Затем я аккуратно, стараясь не показывать истощённость рабочим, вышел из мастерской. Сергей увидел меня и мгновенно оценил состояние: его глаза стали немного более внимательными.

Аккумулятор я поставил в угол нашей повозки. Затем я аккуратно прикрепил «пирамидку» бронзовой проволокой к тем мановым генераторам, которые крутились на крыше повозки. Проволока служила физическим и магическим контактом. Теперь аккумулятор будет медленно заряжаться от генераторов. Это был мой способ обеспечить хотя бы частичное восстановление резерва до вечернего зачарования.

Спустя примерно полчаса рабочие вернулись от кострища, отдохнувшие и подкрепившиеся. Они приступили к монтажу второй доменной печи. Я наблюдал за ними и отдыхал. Однако я заметил, что прогресс идёт быстро, и они вполне могут закончить и вторую печь, и даже горн до конца дня. Это было проблемой: у меня точно не будет достаточно маны для третьего зачарования.

Я подошёл к Прохору и сказал:

— Прохор, работайте на второй печи сегодня, завершайте её полностью. Но горн, пожалуйста, оставьте для завершения завтра с утра.

Прохор кивнул, не видя в этом ничего слишком странного.

— Понял. Горн завтра доделаем.

Таким образом, у меня оставалось время: сегодня вечером, когда рабочие закончат вторую печь и уйдут на ночь, я смогу зачаровать её, используя ману, которая медленно восстановится в моей «кольчуге» и «пирамидке» за пол дня.

Сам же я, после завершения первой печи и передачи указаний, отправился дальше отдыхать. Сергей принес мне воды и немного простой пищи. Я лежал, стараясь расслабиться и восстановить силы. Вечером мне предстояло сделать то же самое зачарование, но теперь на второй печи, и надеяться, что мои ресурсы позволят это сделать без полного истощения, которое могло затянуть восстановление на несколько дней. Успех сегодняшнего дня был первым большим шагом к созданию полноценной магически усиленной кузни.

Пока печь медленно обжигалась, я сосредоточился на восстановлении. Я сидел на опрокинутом деревянном ящике, поставленном у колеса нашей повозки. Моя «кольчуга», сотканная из сотен бронзовых звеньев с мановыми и регенерационными метками, медленно, но верно наполнялась. Я чувствовал это как тепло, сначала едва заметное, затем становящееся ровной, успокаивающей волной, растекающейся по груди и спине. Это были не просто цифры, после первой, тяжкой работы я ощущал этот процесс физически: усталость отступала, головная боль становилась терпимой, а в глазах пропадала та мутная пелена, которая появляется после серьёзного магического истощения. Одновременно, в углу повозки, завернутая в плащ, моя «пирамидка» (стопка бронзовых дисков-аккумуляторов) тоже копила силу. Лёгкое, почти неосязаемое жужжание идущее от неё говорило о том, что мановые генераторы на крыше повозки исправно трудились, перекачивая рассеянную в окружающей среде ману в её ёмкое нутро.

За 4 часа «кольчуга» с «пирамидкой» зарядились где-то на 50%, судя по ощущениям и исходя из моих же меток. Рабочие закончили работу и уехали в город до завтра, а мне с Сергеем пришлось задержаться, чтобы еще немного отдохнуть и зарядить свои аккумуляторы, пока вторая доменная печь медленно обжигалась. На всякий случай я надел на себя бронзовый перстень «на выносливость+3» и такой же перстень «на интеллект+1».

Пролетели три часа ожидания после отъезда бригады. Я остался один на пустом, неосвоенном ещё участке. Сергей, оценив обстановку и видя моё намерение задержаться, занял пост на небольшом пригорке у дороги, откуда ему было видно и подходы к участку, и мою фигуру у мастерской. Он сидел неподвижно, сливаясь с сумеречными тенями, только изредка его уши поворачивались, улавливая ночные звуки: стрекотание насекомых, далёкие крики ночных птиц, шорохи в высокой траве у леса.

Когда я почувствовал, что и «кольчуга», и «пирамидка» почти полны (восстановление замедлилось, но уровень был близок к ~85–90% от максимума), а мелкое пламя в печи догорело до углей, испуская лишь слабое багровое сияние, я решил, что пора.

Вторая доменная печь была похожа на сестру первой: такая же массивная, темно-коричневая от обжига, с блестящим бронзовым обручем, стягивающим её тело. Она стояла рядом с первой, чуть дальше от центра, но симметрично, как два могучих стража будущей кузни. Три камня яшмы (на этот раз два с жёлто-оранжевыми прожилками и один тёмно-красный) были уже вмурованы в её стены на тех же высотах. Сама печь, как и первая, только что прошла первоначальный обжиг.

Перед тем как приступить, я провёл небольшую дополнительную подготовку. Из своей походной сумки я достал два массивных бронзовых перстня-печатки. Первый был простым, но мощным: я пометил его давно, ещё в Зорени, меткой «Выносливость +3». Он был тяжёлым, с толстым ободом и гладким, полированным полем. Я нацепил его на указательный палец правой руки, привычным движением. Мгновенно я почувствовал, как по телу разливается волна лёгкости, будто с плеч сняли мешок с песком. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже и ровнее. Это была не физическая сила, а способность терпеть, выдерживать нагрузку, не ломаться под её давлением.

Второй перстень был тоньше, изящнее, с маленькой, гладкой вставкой. Его метка гласила «Интеллект +1». Я надел его на средний палец той же руки. Эффект был более тонким, но не менее важным. Мысли, до этого немного клубящиеся и вязкие от усталости, внезапно прояснились. Я смог чётче удерживать в голове детали сложного зачарования, представлять трёхмерную структуру метки, её связь с яшмами и обручами. Это был интеллектуальный «фокус», увеличение ясности ума,