Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

когда они будут завершать кладку печей и горна, как-нибудь «красиво» вставить эти камни в конструкцию. Три камня в первую печь, три во вторую, три в горн. Они должны быть не просто брошенными внутрь, а вмонтированными в стену, возможно, в специальные ниши или углубления, чтобы они были частью печи, но не мешали работе и не подвергались прямому воздействию огня. «Красиво» — это был мой способ сказать, что камни должны стать частью структуры.

Я одел простую холщовую рубаху и штаны, но под ними таилась моя полностью заряженная бронзовая «кольчуга». Сотни звеньев давали общее увеличение макс. маны на сотни единиц и её регенерацию, они плотно облегали моё тело под одеждой, создавая ощущение скрытой прочности. Кроме того, я взял с собой мой магический аккумулятор — «пирамидку». Это была стопка плоских бронзовых дисков, собранных на стальном стержне. Она была полностью заряжена от генераторов, что я размешал тут, прямо в нашей комнате. Весь этот заряд был моим инструментом, моим резервом для сегодняшнего дня.

Я выдвинулся на участок прямо с утра, не дожидаясь полудня, Петьку взяли с собой. Сергей, как всегда, сопровождал меня в качестве охраны. Мы взяли нашу повозку, запряженную лошадью, которую мы держали сейчас в конюшне «Золотого Якоря» за дополнительную плату. Повозка была почти пустой: лишь на крыше повозки, прикреплённые скромно и незаметно, крутились пару бронзовых мановых генераторов, что я перетащил туда из спальни. Они были сделаны в форме изогнутых дисков (лопастей), зачарованных на сбор маны из окружающей среды, генераторы медленно крутились на простых деревянных подставках, как маленькие ветряки. Их работа была тихой, почти незаметной, но они обеспечивали медленную и постоянную подпитку для аккумулятора, что пока не нуждался в заряде и лежал в углу повозки укутанным в тряпье.

Путь до хутора занял около часа. По мере приближения к границе города и леса дорога становилась менее ухоженной, более грунтовой. Мы въехали на наш участок, и я сразу увидел прогресс: бригада Прохора работала уже полным ходом. Первая доменная печь, построенная в мастерской, почти завершена. Она возвышалась в центре будущего рабочего пространства: массивная, глиняно-саманная конструкция высотой около трёх с половиной-четырех метров, с толстыми стенками, уже армированная тем бронзовым обручем, который я запросил. Он был аккуратно вмонтирован, его золотистый блеск мягко контрастировал с темно-коричневым цветом глины. В стенах печи, в специально вырезанных нишах примерно на высоте человеческой груди и чуть выше, уже были установлены три камня яшмы — два красных и один жёлтый. Они выглядывали из стены, как глаза древнего существа, гладкие и тёплые на вид.

Прохор подошёл, коротко отчитался: первая печь почти полностью завершена, армирование сделано, камни вставлены, внутренняя поверхность заглажена и подготовлена. Осталось только проверить герметичность и прочность конструкции после первого обжига. Вторая печь находится в процессе: стенки возведены до половины высоты, обруч готов и лежит рядом, камни для вставки тоже подготовлены. Горн — это отдельная, меньшая конструкция для непосредственной ковки — его основание уже заложено, но кладка стен ещё не началась.

Я проверил первую печь: она выглядела внушительно и прочно. Я постучал по стенкам и внимательно осмотрел её: бронзовый обруч плотно держал форму, яшмы были вставлены надежно, их поверхность лишь слегка выступала наружу.

Когда к полудню, как и было заявлено, работа на первой печи была окончательно завершена, я воспользовался моментом. Я попросил всех рабочих (Прохора, Григория, Андрея, Савелия, Петьку и остальных) пойти отдохнуть и пообедать, как раз было время обеда. У нас на участке был временный лагерь с кострищем и простой походной кухонью, где они готовили себе еду. Они не возражали и так уже хотели и сами прерваться, уставшие от физической работы, рабочие с удовольствием отправились к кострищу.

Я убедился, что никто не остался внутри мастерской или рядом. Сергей, понимая ситуацию (я просветил его ранее), взял на себя роль негласного охранника: он присел у входных ворот мастерской, его нюх был направлен в сторону лагеря рабочих, а сам он выглядел просто отдыхающим, но его янтарно-оранжевые глаза внимательно следили за окружением.

Когда уверенность в приватности была достигнута, я приступил к зачарованию. Я стоял перед новой массивной печью. В её стенах уже были три камня яшмы, которые, как я надеялся, будут служить не только украшением или «красивыми вставками», но и внутренними аккумуляторами/предохранителями для моей метки.

Моя «кольчуга» под рубахой была полностью заряжена. «Пирамидку» я держал в руках: стопка дисков была слегка тёплой от накопленной маны, и я чувствовал её плотный потенциал.

Метка, которую я планировал наложить, была сложной: «Улучшение качества получаемого объекта на +2». Не «+1», как на первой, экспериментальной печи в Зорени. «+2» — это была попытка выжать максимум из своего дара и из возможностей конструкции, новый шаг вперед на моем кузнечном пути. Это требовало не только больше маны, но и большей точности, большего контроля над потоком энергии, чтобы метка не просто «застряла» на поверхности, а проникла внутрь структуры печи, связалась с яшмами, с бронзовыми обручами, стала частью печи, как её функция, её душа.

Я положил одну руку на стену печи, где была вставлена одна из яшм. Другую руку я держал на аккумуляторной пирамидке. Затем я закрыл глаза и сосредоточился. Я представил не просто слово или фразу, я представил процесс: металл, плавящийся внутри печи, становился чище, плотнее, однороднее. Я представил яшмы как три точки, через которые этот эффект распределяется. Я представил бронзовые обручи как сеть, которая держит эффект, не давая ему рассеяться.

Я начал: мана из моей «кольчуги» пошла через меня, как мощный, непрерывный поток. Это было не похоже на лёгкое, порционное нанесение меток на мелкие предметы, это уже было как пытаться наполнить огромный резервуар, при этом вплетать в его стенки сложный узор. Я чувствовал, как мана вытекает из меня, как температура моей «кольчуги» немного повышается от нагрузки. Затем я подключился к «пирамидке». Мана из аккумулятора влилась в поток, она казалась мне более «сырой», менее структурированной, но её объём был огромен. Сочетание двух источников дало мне необходимую силу.

Я держал поток, направлял его в стену печи, я не произносил слов, я не рисовал символов руками: я просто направлял концентрацию, волю, идею прямо в материал. Яшмы на стенах печи начали светиться мягким внутренним светом. Красные камни засияли тёмно-бордовым, жёлтый — золотистым. Бронзовые обручи вокруг печи не светились, но я ощутил, как мана проходит через них, как они становятся частью канала, частью системы, единым организмом.

Процесс занял несколько минут, нагрузка