СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров. - Анатолий Бурак

— Так, расскажите же, кто эта таинственная личность, наконец! — Забыв, про лежащие у их ног тонны золота, нетерпеливо воскликнул Георгий Карпович Цинёв. И, снова наливаясь, ставшей уже привычной но, по-прежнему не очень здоровой краснотой, припечатал. — Или так и будете, до самого конца, водить всех за нос?

— Прошу меня простить, но, пока глубокоуважаемая Мэй Синг не доставит подтверждение и согласие на встречу, раскрывать что-либо считаю просто преждевременным. — Стараясь, чтобы мои слова звучали как можно более убедительней, отрицательно помотал головой я. И, расставляч «точки над "Ё», поипечатал. — К тому же, не факт, что эта, очень значительная и поистине всемогущая личность, захочет тратить на нас своё драгоценное время.

— Вы забываетесь! — Взвился и, разве что не подпрыгнул до, очень между прочим, высокого, потолка Цинёв. Благо, кондиции помолодевшего, и обретшего завидное здоровье тела позволяли. И, оглянувшись на своего шефа в поисках поддержки, почти простонал. — Юрий Владимирович! Ну, хоть вы! Помогите же призвать этого наглеца к порядку!

На что, несколько растерявшийся Андропов пожевал губами. И, извиняюще посмотрев на меня, отвёл взгляд.

А успокоил всех, и заставил мыслить конструктивно, как всегда немногословный но, как уже говорил, с первой же минуты пребывания в своём новом качестве завоевавший непререкаемый авторитет, Сталин.

— Думаю, не стоит так сильно давить на Его Высочество. — Негромко но, оттого не менее веско и внушительно, подвёл черту он. Давайте, как предлагает Принц, дождёмся возвращения нашей, прекрасной, загадочной и таинственной гостьи из Поднебесной. А пока займёмся экспроприацией и, как понимаю, переместим золото в используемое Его Высочеством, межмировое пространство.

И, отдельно хочу отметить, что никаких выкриков, вроде «вы предлагаете таскать эти тяжести нам»? «Да как вы смеете»? Или же, завуалированного но, оттого не менее понятного «не барское это дело», не прозвучало.

Все, включая охранников из «девятки», членов «Совета Двенадцати» и самого Сталина, дисциплинированно брали килограмм по сорок-пятьдесят презренного металла и, пройдя мимо меня, при помощи лёгкого касания отправлялись в Стазис.

Исключение составили лишь Леська и Марина. И, хотя моя девушка по физической мощи могла дать фору любому, самому сильному мужчине из неодарённых, «припахивать» её не стали. Марина просто смотрела на всё большими, широко распахнутыми от изумления глазами. И, честное слово, даже не хочу знать, какие мысли бродили в этот момент в её хорошенькой головке.

Мелкая же просто дурачилась. Примеряя разные побрякушки и требуя от мамы подтверждения её «неописуемой красоты».

На что суровые, и немного запыхавшиеся, мужики смотрели с умильной улыбкой. А ваш покорный слуга делал «строгое лицо». Чётко и ясно давая понять, что все, абсолютно все висюльки и драгоценности, целиком и полностью уйдут по назначению.

И не потому что мне было жалко «побаловать ребёнка». Просто, тот, кто устанавливает правила, в первую очередь и без любых оговорок, обязан их выполнять. А то ведь, есть в Советском Союзе один, позорящий Страну и, даже спустя пол века остававшийся «притчей на языках», очень дурной и плохо пахнущий пример.

Это я про «Халю Брежневу». Которая, нагло и беззастенчиво пользуясь «родительской любовью» творила такое…

Двадцать с лишним здоровых дядек брали за раз плюс-минус тонну. Так что, нетрудно подсчитать, что «на всё, про всё» потребовалось одиннадцать ходок.

После чего, по требованию всё того же, «вездесущего» Цинёва, подтверждённого просящим кивком Андропова, мы с девочками тщательно осветили все, какие только возможно, щели и закутки. А все остальные, так же скрупулёзно их облазили и осмотрели. На предмет, завалявшихся, затерявшихся и просто, по запарке не замеченных, предметов.

И, ещё через двадцать минут, убедившись, что выгребли мы всё подчистую я, невзирая на демонстративно надутые губки и заблестевшие на ресничках слёзки, отобрал у мелкой последние украшения и перенёс всех в Стазис.

А мы с девочками, запрыгнув с ожидавший под покровом невидимости флаер, взяли курс на Москву.

Интерлюдия. Малый Зал заседаний в Кремле. Время — сразу же после отбытия главного героя и сопровождающих его Марины и Леси на «секретную лесную базу».

Все, немного ошарашенные, слегка вспотевшие и, оттого поначалу молчаливые, члены «тайной операции», расселись по своим местам и замерли в неловком молчании. Которое, на правах формального лидера и, после появления Сталина, ставшего «вторым человеком в Государстве», наконец нарушил Леонид Ильич Брежнев.

— Что скажете, товарищи? — Прервал тягостную тишину он. — Как это понимать? И, в конечном итоге, как ко всему этому относиться?

— А у нас есть варианты? — Грустно усмехнувшись, задал риторически вопрос Пельше. И, указывая на, уже обсуждаемую, и приберегаемую на самый крайний случай, возможность, уточнил. — Кроме немедленного физического устранения. Со всеми, вытекающими из этого непоправимого шага, последствиями. В виде безвозвратной потери троих и, как совсем недавно выяснилось, далеко не единственных на нашей планете одарённых. И это не считая утраты шанса, на обещанный Его Высочеством визит в «их», — Арвид Янович специально выделил интонацией это слово, — будущее. Результаты которого трудно переоценить. А преимущества для нашего Государства, в виде технологий и знаний, будут иметь поистине решающее значение в предстоящем противостоянии.

— Никто с этим не спорит. — Подал голос Дмитрий Фёдорович Устинов. — И речь, ни в коей мере и никаким образом, не идёт о кхм-м-м… столь пугающих и кардинальных мерах. Просто. — Здесь Министр Обороны сделал небольшую паузу для обдумывания. И, собравшись с мыслями, продолжил. — Мы говорим о… несколько своеобразной трактовке, самостоятельно присвоенных Его Высочеством, полномочий. И, как следствие, вытекающих из этого… немного поспешных и не до конца продуманных действий. Вызывающих кхм-м-м… некоторые, вполне закономерные опасения и требующих выработки… подходящих к случаю рекомендаций.

— Так ведь, «рекомендовали» уже. — Не сдержавшись, непроизвольно хмыкнул Косыгин. — А так же «намекали» и, разве что насильно не вдалбливали в его упрямую голову, что не стоит спешить и «запрягать телегу впереди лошади»!

После полушутливого и, несколько ироничного замечания Андрея Николаевича, атмосфера в помещении чуточку потеплела. А все присутствующие, с лёгкими намёками на улыбку, переглянулись и принялись вспоминать сегодняшнее, очень сильно выходящее за привычные рамки, происшествие.

Члены «Совета Двенадцати» разбились на пары и тройки. И, негромко обсуждая «экспедицию за сокровищами», делали какие-то, пока не выносимые на всеобщее обсуждение, выводы.

Наконец, минут через десять, когда раздававшиеся повсеместно шепотки и гомон утихли, слово взял Иосиф Виссарионович Сталин.

— Принц Генрих, бесспорно, тот ещё тип. — Не повышая голоса, издалека начал он. — Чуждый нашей, советской идеологии и, возможно, даже преследующий какие-то свои, не до конца а, если быть точным, то вообще не понятные нам, интересы. Но, пока декларируемые намерения и, главное, действия Его Высочества идут