Выбор - Сергей Баранников

— Костя, Артём, вы срочно нужны мне, — заявил Радимов, ворвавшись в отделение, когда я отработал ночное дежурство, а Мокроусов только готовился его принять в составе своей бригады.

— Федотов? — предположил я, но Егор Алексеевич отрицательно покачал головой.

— В Москве обнаружили новый случай появления энергетической гнили. На этот раз у повелителя стихий. Нас туда никто не зовёт, но появилась информация, которую вам следует знать.

Радимов многозначительно замолчал и дождался, пока мы не зайдём в его кабинет. Внутри уже сидели Сарычева, Тарасов и Тихомирова. Мы по привычке устроились в креслах, а Егор Алексеевич запустил проектор, и вывел на экран фотографию мужчины лет тридцати пяти на вид.

— Вяземский Фёдор Михайлович, владелец сети гостиниц по всей Москве. Но нас интересует не его капитал, а то, как он получил энергетическую гниль. Вяземский пытался усилить своё ядро с помощью целителей — популярная процедура, которая подразумевает резкий рост мощи одарённого без многолетних тренировок. Услуга невероятно популярная среди аристократов, которая проводится в частных клиниках. Целители вливали энергию, воздействуя напрямую на ядро. Какое-то время оно поглощало энергию и действительно увеличивалось, но затем, когда вот-вот должен был случиться перегрев, и целители собирались остановиться, поверхность ядра покрылась чёрными пятнами.

— Выходит, мы теперь знаем причину возникновения болезни! — оживился Артём. — Или хотя бы одну из причин.

— Верно! А зная причину её появления, мы приблизимся к её решению.

— У меня есть идея, как победить болезнь, но я не уверен, что это сработает, — признался я.

— Выкладывай, — скомандовал Радимов.

— Решение задачи методом инверсии. Если болезнь получает силу, поглощая энергию, мы должны лишить её подпитки, и тогда она будет уничтожена. Больше энергии — тяжелее болезнь, меньше энергии — слабее распространение гнили.

— Это и так случается, когда носитель болезни погибает, — хмыкнул Тарасов. — Ничего нового ты не предложил.

— Вы не поняли, — стоял я на своём. — Вяземский получил излишки энергии, отчего ядро стало работать некорректно. Эти «пятна» — не вирус, как мы думали изначально, а порок энергетического ядра, которое не справляется с расширением. Своего рода наказание за алчность и желание получить больше, чем дано природой, не прикладывая при этом труда. Помните слова оборотника, встреченного в той самой деревне? Родовое проклятие! А когда мы попытались понять в чём суть этого проклятия, мужчина ответил, что виной стала непомерная алчность его семьи.

— Не понимаю, причём здесь болезни, проклятия и всё остальное, — замотал головой Николай Юрьевич. — Мы имеем дело с банальным перегревом!

— Перегрев ядра не передаётся другим одарённым, и не поглощает энергию, — возразил Радимов. — Я бы сказал, что это скорее преобразованная целительная энергия, работающая наоборот. Она не исцеляет, а поглощает энергию.

— У меня есть объяснение, — продолжил я, когда споры немного угасли. — Проклятием люди назвали эту болезнь, потому как не могли объяснить её природу, и дали понятное им объяснение. Но по факту это порок ядра, вызванный слишком высокими нагрузками и резким ростом, которого невозможно достичь обычным образом. Если «пятна» пожирают энергию и разрастаются, то мы должны вытянуть энергию из ядра, и тем самым уничтожить их. Да, есть риск, что одарённый умрёт. Существует немалый шанс того, что ядро навсегда останется в зачаточном состоянии, и одарённый никогда не сможет пользоваться даром. Но мы должны попробовать.

— Вы же понимаете, что соприкасаясь энергией с одарённым, вы сами заразитесь? — задал вопрос Тарасов.

— А мы и не будем соприкасаться! — меня осенила мысль, которую я хотел попробовать. — Заражённый должен избавиться от энергии, перелив её в кристаллы, или выплеснув наружу. Именно потратить энергию, а не направлять её на заражённые участки. А когда запас энергии полностью опустеет, и ядро станет беззащитным, мы сможем нанести по нему удар и потушить, чтобы потом снова зажечь.

— Звучит очень опасно. — произнёс Егор Алексеевич. — Не думаю, что найдутся желающие рискнуть. Да и кто позволит нам провести подобную операцию?

— Желающие найдутся, — заверил я. — Думаю, Фёдоров согласится стать подопытным пациентом. А оперировать буду я. Раз выразил идею, то и реализовывать её мне.

Разумеется, многие целители восприняли мою идею негативно. Самой ярой противницей была главная целительница нашей больницы, которой совсем не хотелось, чтобы в отделении появлялся такой больной. И тем более, ей совершенно не хотелось рисковать своими целителями. Но неожиданно мою идею поддержал Радимов.

— Достаточно! — заявила Удалова. — Я и так потеряла Вениамина, а теперь ещё и вас двоих могу потерять? Для больницы это будет катастрофа! Вы разве не понимаете, что подвергаете риску свои жизни?

— Сотни артефакторов, целителей и простых учёных рисковали своими жизнями, чтобы продвинуть прогресс! — возразил я. В голове уже формировались воспоминания о примерах, когда врачи тестировали лекарства на себе, чтобы помочь людям, но всё никак не удавалось припомнить хоть один пример для этого мира. Не потому, что таких случаев не было, просто мои познания в истории медицины были недостаточно хороши. Делая упор на более важных предметах, я обделил вниманием эту область науки.

— Ольга Алексеевна, мы уверены в успехе, — попытался успокоить целительницу Радимов. — И потом, успешная операция прославит нашу больницу, привлечёт внимание и инвесторов. А вы сами знаете как тяжело нам выбить средства для оснащения отделения всем необходимым.

Радимов давил на больную точку. Пусть больница и стояла на балансе государства, а поставки лекарственных средств давно возобновились, для полноценной работы их всё равно не хватало. Я знал, что Егор Алексеевич частично оплачивает расходы со своего кармана, чтобы приобрести всё необходимое. Хотя, если быть точным, не со своего, а из кармана особых пациентов, иногда попадающих в наши индивидуальные палаты. Радимов никого к ним не пускает и лично ходит на осмотр и процедуры. В плюсе остаются все — у отделения есть пациенты, целители не испытывают больших нагрузок, а у отделения есть средства, чтобы закрыть дыры в финансировании и предоставить остальным пациентам достойные условия лечения и содержания.

— Константин Юрьевич, вы же понимаете, что эта операция слишком рискованная? — Удалова отчаялась образумить Радимова и принялась за меня. — Никто не может дать гарантии, что вы достигнете успеха. Вы ведь понимаете, что есть шанс заразиться и провести остаток дней в изоляции?

Удалова давила, но я твёрдо стоял на своём. Я понимал, что Ольга Алексеевна всё делает правильно. Цена