Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Во, пришли, — перебила Даша. — Дом, глядь, милый дом.
Она толкнула узкую деревянную дверь и сделала приглашающий жест.
— Если вам кажется, что это ёбаная кладовка, где хранились швабры и ведра, то вам не кажется. Швабры, вёдра и Даша.
Помещение такой ширины, что, встав в центре, можно коснуться пальцами обеих стен, зато потолок теряется в темноте на высоте метров пяти, из-за чего комнатка похожа на поставленный вертикально пенал. Вдоль длинной стены узкая подвесная лежанка, откидная, как полка в купе, у торцевой — высокий и почти плоский шкаф.
— Не понимаю, — сказала Джен. — Дом же огромный. Неужели не нашлось комнаты получше?
— Ну, когда-то, в детстве, у меня была нормальная спальня, но потом мамка рассердилась, не помню на что, и переселила меня сюда. Честно скажу, в подвальной тюряге камеры попросторнее, зато тут нет крыс. Хотя тут как посмотреть — если тебя запирают и забывают на несколько дней, то отношение к крысам заметно меняется. Они так-то довольно милые. И на вкус ничего…
Даша раскрыла шкаф, вытащила оттуда ворох одежды и кинула его на кровать. Отобрав потёртую кожаную куртку, футболку и джинсы, сказала:
— Если кому переодеться не во что, хватайте. С тобой, синька, у нас размер один, тебе, Сашенция, будет великовато, но это ничего, больше — не меньше. Всё ношеное, но чистое.
— Не дофига у тебя одежды, — прокомментировала Джен.
— А зачем больше? — удивилась Даша.
— Ну… Не знаю. Для красоты? У меня, вот, даже платье есть. Знаешь, какое классное? Может, однажды придумаю, куда его надеть.
— Где я, и где красота? — рассмеялась девочка. — На меня платье напялить — как на чучело в огороде натянуть. Воронам насмех. Так, берите, кому чего глянулось, и выходите в коридор, тут переодеваться места нет…
— Сашенция, — спросила Даша, ловко балансируя на одной ноге и натягивая на вторую штанину джинсов, — а что ты там увидела в мавзолее? Зачем я отвлекала придурка Декрана?
— Давай потом обсудим, — ответила девочка. — И не здесь.
— Думаешь, в мамкином доме слушают? Не, вряд ли. Некому и незачем. Уверена, что вся та дичь, что она творила, в Конгрегации и придумана. Включая, глядь, проект «Дарья-Разрушительница».
— Не в доме. В локали, — коротко пояснила Саша.
— Заинтриговала, сестрёнка. Как скажешь, не вопрос. Глядь, я что, растолстела, что ли? Штаны на жопу не лезут…
— Скорее выросла, — уточнила Джен. — Они тебе ещё и коротки.
— Вот засада! — Даша, усевшись прямо на пол, стала сдирать с себя слишком узкие джинсы. — Сашенция, примерь, может тебе норм будет. В шортах там, куда мы собираемся, холодновато. Ну-ка… Да, чуток в жопе широки, но у меня есть ремень, а внизу и подвернуть можно… Дарю, пользуйся. А мне придётся стырить чонить у мамки. Штаны будут, конечно, пахнуть ей, но я постараюсь как следует пёрнуть, должно помочь…
Апартаменты Греты оказались довольно скромными. Стильная отделка комнат осталась с момента постройки здания, но интерьер выглядит пустоватым и казённым, как гостиничный. Письменный стол и книжные шкафы в кабинете, кровать, секретер и одёжный шкаф в спальне.

— У меня аж жопа зачесалась, — сообщила Даша, оглядываясь. — Мамка бы мне всю шкуру с неё ремнём спустила, если бы поймала тут. Пару раз случалось, потом я зареклась. Во, прикиньте, на этой койке кто-то отважный и небрезгливый заделал мамке меня!
Девочка упала на кровать спиной, раскинув руки.
— Ну, то есть, я так думаю, что на этой, — уточнила она, подумав. — Никогда не спрашивала. Не могу себе представить, у кого на неё встал… По случайным оговоркам догадываюсь, что кто-то из здешних, элитка, сильный, не просто так. Уровня Мелехрима или круче. И всё равно слишком много вариантов. Впрочем, насрать на этого спермодонора. Узнаю, кто — отрежу яйца, не узнаю… Ну, так перетопчусь. Главное, мамку прикончить, чтобы он мне на замену братика не заделал или сестричку.
Даша встала, пнула кровать, посмотрела на неё с сожалением:
— Насрать бы туда… Но если я мамку грохну, то она не увидит, а если мамка меня — то я не увижу. И смысл?
Порывшись в шкафу, девочка нашла новые джинсы, примерила, осталась довольна:
— У мамки ноги длиннее и жопа шире, но в целом норм. Джен, тебе подойдёт идеально, ты тоже с фигурой и длинноногая. Хочешь, поройся в тряпках.
— Точно можно?
— Если всё пройдёт по-моему, мамке они уже не понадобятся. — Даша пожала плечами. — А если нет, то нам будет уже похрен. Ни в чём себе не отказывай, синюха!
— Слушай, чумка, — спросила Джен, копаясь в шкафу, — а занафига твоя мать тебя так буллила?
— Да я сама хреново понимаю, — призналась Даша. — Говорила, что воспитывает из меня, дерьма жидкого, сопливого, настоящую Разрушительницу. Называла это «практикой отсечения привязанностей», то есть, что бы мне ни стало дорого хоть чуть-чуть, хоть на секунду, должно быть показательно уничтожено, желательно моими же руками. Мебель. Одежда. Еда. Игрушка. Животное. Человек. Маленькой Даше тепло и комфортно в кроватке, она не хочет вставать? — Маленькая Даша пиздует спать в холодный карцер на голых досках. Маленькой Даше внезапно понравились новые штанишки? — Маленькая Даша берёт ножницы и режет их на куски, а если она при этом шмыгнёт носиком и пустит слёзки, то ей придётся ходить без штанишек вообще, потому что на жопке у неё живого местечка не останется. Маленькой Даше шестнадцать, и она втрескалась, как ненормальная, в симпатичного мальчика? Думает, что мамка ничего не знает, втихомолку с ним целуется, обжимается, а потом позволяет немножко больше, чем следует… — Маленькая Даша находит его голым, привязанным на пыточном столе в подвале, и получает охренительный выбор: либо она сама отрезает ему яйца, либо мамка сажает его на кол. Как он на меня смотрел! Какими глазами!
— И что ты выбрала? — спросила Джен.
— Взяла скальпель и сонную артерию ему — херак! Отсекла, так сказать, привязанность. Кровища хлещет мне прям в харю, башню заклинило, стою со скальпелем, вся в