Дверь в другой мир - Серебряный_Змей
— Спасибо, Джон. А то у меня уже голова болит от всего, что на меня сегодня свалилось.
Мужчина грустно улыбнулся, осторожно положил ладонь мне на здоровое плечо и коротко кивнул.
Затем поднялся, развернулся и вышел.
— Дела… — пробормотал я, наблюдая за медленно закрывавшейся дверью.
Глава 23
Пробуждение оказалось неприятным. Под повязкой нестерпимо чесались левое плечо и ключица, а из-за вынужденной позы затекла половина тела. Я осторожно устроился поудобнее, согнав Лию с головы. Фея недовольно пискнула, вспорхнула и уселась на подушку, всем видом показывая, что подобного предательства не забудет.
Я достал телефон и проверил пропущенные вызовы. Пропущенных не оказалось.
Сегодня меня наконец должны были выписать. За прошедшую неделю ощущение, что я заперт в четырёх стенах, стало почти невыносимым. От позорного побега спасали только Марин и Кагуя, периодически скрашивавшие моё заточение.
Марин вносила в больничную жизнь своеобразный контролируемый хаос. Однажды она притащила игровую консоль и целую стопку картриджей, причём большинство игр имело возрастной рейтинг восемнадцать плюс. Увидев коллекцию, Кагуя едва не прибила блондинку. Говорила она, как обычно, спокойно и ровно, но вот её глаза…
Приставку в итоге пришлось вернуть Марин. Персонал запретил подключать постороннюю технику к больничному телевизору, и мои уверения, что игры необходимы для реабилитации руки, никого не убедили. Почему-то врачи больше доверяли снимкам и анализам, чем профессиональному мнению пациента.
Кагуя подошла к вопросу развлечений иначе и принесла несколько книг. Среди них оказались две на русском: «Тихий Дон» и сборник произведений Гоголя. Русская классика при всей её сложности и величии не смогла надолго меня увлечь. Поначалу я пытался искать различия с текстами, знакомыми по прошлой жизни, но быстро понял, что моей литературной эрудиции для этого недостаточно. Если расхождения и существовали, я их не замечал.
Зато меня неожиданно захватил сборник классических японских хокку. Читать их в оригинале оказалось по-своему увлекательно. Несколько коротких строк порой передавали больше смысла и настроения, чем иные современные романы.
Увидев мой интерес к чтению, Марин пронесла несколько «контрабандных» томов: две манги и одно ранобэ. Первая история оказалась обычной повседневностью с романтическими отношениями. Вторая рассказывала о девушке с агорафобией, попавшей в нечто, напоминавшее бесконечное лиминальное пространство.
Ранобэ выглядело совсем классическим: гарем, завоевание мира и перекачанный герой, который одним взглядом сокрушал стены замков и каким-то необъяснимым образом срывал бельё с героинь.
Поначалу произведение казалось пустым и до невозможности банальным. Однако ближе к середине я неожиданно увлёкся. Автор наконец начал раскрывать главного героя: выяснилось, что тот вовсе не был однозначно положительным персонажем и имел довольно странную цель — восстановить давно погибшую империю. Ради этого он постепенно захватывал власть, перемещаясь из одной провинции в другую. В каждой находил не только очередную девушку для гарема, но и новую способность.
Оставался лишь один вопрос: почему произведение так долго набирало разгон? Больше половины книги я был свято уверен, что читаю бессмысленную банальщину, и продолжал исключительно потому, что Марин слишком активно её хвалила.
Дверь палаты открылась, и внутрь вошла медсестра.
— Тэндзё-сан, пора на осмотр.
— Да, сейчас.
*****
Высокий молодой врач со светло-пшеничными волосами хмуро рассматривал мою рану. Точнее, то немногое, что от неё осталось.
Под левой ключицей виднелся свежий розовый рубец размером с крупную монету. Края уже полностью стянулись, а от окружавших его прежде синяков не осталось и следа.
Доктор попросил меня повернуться и так же внимательно осмотрел входное отверстие под лопаткой. Затем несколько раз провёл пальцами в перчатке по коже, проверил чувствительность, попросил поднять левую руку и сжать пальцы.
В завершение он прослушал моё дыхание и снова открыл результаты последнего обследования.
Пока врач переключал снимки, я успел сохранить их в Журнале. Позже можно было спокойно сравнить изображения и понять, что именно так его обеспокоило.
Немного напрягало, что всё это он проделывал молча, без комментариев и пояснений. Только смотрел, иногда хмурился и что-то записывал в медицинской карте, закреплённой на пластиковом планшете.
— Ну что, доктор? — не выдержав, спросил я.
— Посиди здесь.
Он снял перчатки, выбросил их и вышел из смотровой.
Интересно.
Я несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, а затем перевёл взгляд на компьютер.
Экран был заблокирован. Во время приёма я успел заметить введённый врачом пароль, но проверять больничную систему на наличие журнала доступа и камер совершенно не хотелось. Тем более необходимые снимки у меня уже были.
Дверь открылась спустя несколько минут. Врач велел мне одеться и пройти за ним.
Я натянул больничную майку и пожал плечами. Снова перевязывать полностью закрывшуюся рану, видимо, уже не имело смысла.
В соседнем кабинете нас ждал ещё один человек. У него были чёрные как смоль волосы, бледная кожа и аристократичные черты лица. Глаза скрывали тёмные очки-авиаторы, совершенно неуместные в помещении.
Я невольно напрягся.
Мужчина стоял возле стены так, что после моего появления оказался за спиной. Я мысленно восстановил последовательность плетения плоского щита, но к источнику не потянулся. Если незнакомец действительно был связан со сверхъестественным миром, активная магия могла выдать меня быстрее любых анализов.
— Это консультант нашей клиники по нетипичным восстановительным реакциям, — сообщил врач, так и не назвав его имени. — Присаживайся, Юи.
Он указал на стул напротив стола.
Мне не нравилось, что черноволосый мужчина оставался за спиной. Я посмотрел на бейдж врача и, стараясь говорить максимально вежливо, произнёс:
— Хируки-сэнсэй, ваш консультант мог бы встать так, чтобы я его видел? После ранения мне неуютно, когда незнакомые люди находятся за спиной.
Черноволосый тихо хмыкнул, но спорить не стал. Он отошёл в сторону и встал слева от стола.
Я благодарно кивнул и сел.
— Итак, насколько мне известно, ты эмансипирован и самостоятельно принимаешь решения, связанные со здоровьем, — начал Хируки. — Однако нам нужны сведения о твоём семейном анамнезе. Есть ли родственники, которые могли бы рассказать, насколько быстро у тебя заживали травмы в детстве?
— Единственным человеком, которого я считал семьёй, был мой дед. Он умер. Если вам необходимы сведения от остальных родственников, свяжитесь с моим адвокатом.
Врач устало вздохнул.
— Юи, речь не о ваших отношениях. Нам необходимо понять, давно ли у тебя появилась ускоренная регенерация. Старые медицинские карты или свидетельства родителей могли бы помочь.
— Зачем? — прямо спросил я.
Хируки удивлённо приподнял бровь, словно ответ казался ему очевидным.
— Ладно, парень, расслабься, — вмешался черноволосый консультант. — Ты и сам заметил, что восстанавливаешься слишком быстро. Подобное заживление может создавать повышенную нагрузку на обмен веществ, сердце и другие органы. Нам нужно выяснить, началось это недавно или наблюдалось с детства.
— Благодарю за объяснение, господин консультант. Мелкие травмы у меня всегда заживали довольно быстро. Серьёзных, с которыми можно было бы сравнить эту, раньше не было.
Ответ прозвучал достаточно уверенно и при этом