Дверь в другой мир - Серебряный_Змей
— Юи, — снова заговорил Хируки, — я понимаю, что у тебя могли возникнуть серьёзные разногласия с родителями, но…
— Ваша осведомлённость о моих отношениях с ними ничем не подтверждена, — перебил я. — Я не отказываюсь предоставлять медицинские сведения. Но либо вы обсуждаете их со мной, либо запрашиваете через моего адвоката. Давить на меня разговорами о семье не нужно.
Врач нахмурился и сжал губы. Я спокойно выдержал его взгляд.
— Хорошо. Это твоё здоровье и твоё решение. В выписке я укажу необходимость дальнейшего наблюдения. При поступлении в академию тебе, возможно, потребуется справка об отсутствии ограничений для занятий. Кроме того, после огнестрельного ранения и нападения я рекомендую консультацию специалиста по психологической травме.
— Я не нуждаюсь в лечении у психолога.
— Консультация — ещё не лечение. Ты сам признал, что после ранения нервничаешь, когда кто-то находится у тебя за спиной.
Вот же козёл.
Несколько секунд я смотрел на врача, а затем едва заметно усмехнулся. Во всём разговоре было что-то абсурдное.
Я понимал, что их интересовала не только медицина. Они видели ненормальную скорость заживления и пытались выяснить её причину. Я же почти не сомневался, что человек в тёмных очках был не совсем человеком.
Все делали вид, что это обычная врачебная консультация.
И у меня возникло отчётливое ощущение, что каждый находившийся в кабинете скрывал часть правды.
*****
Я спустился по каменным ступеням и вышел из больницы. На последних шагах под ключицей неприятно потянуло, заставив немного замедлиться.
У обочины уже стояла машина Джона, которого заранее предупредили о выписке.
Кагуя порывалась приехать сама. Мне пришлось выдержать целую словесную баталию, прежде чем удалось отговорить её от этой идеи. Окончательно она сдалась только после обещания сообщить, когда я окажусь дома.
Джон опирался на капот своего чёрного седана. Дождавшись, когда я подойду, он улыбнулся и протянул руку.
— Прости, что без цветов и фанфар.
— А я так надеялся. Но, думаю, когда-нибудь сумею пережить это разочарование.
Мы сели в машину. Я осторожно устроился на сиденье, стараясь не тревожить плечо. Джон завёл двигатель и дождался, пока я пристегнусь.
— Давай сразу с неприятного. Завтра тебя ждёт закрытое процессуальное слушание.
— Так быстро? Я думал, что прохожу как потерпевший и свидетель.
— Так и есть. Судья зафиксирует твои показания и решит, требуется ли отдельная проверка твоих действий. Из-за двух погибших похитителей и участия охраны Синомия прокуратура хочет как можно быстрее закрыть все спорные вопросы.
Я нахмурился.
— Что от меня потребуется?
— То же, о чём мы говорили раньше. Расскажешь всё как было, ответишь на вопросы и не станешь строить предположения о том, чего не видел.
— Особенно о рассечённом пистолете?
Джон бросил на меня короткий взгляд.
— Особенно о рассечённом пистолете. Не строй версий и не описывай механизм повреждения. Если о нём спросят отдельно, не отвечай до консультации со мной.
Формально он был прав.
Я поморщился, вспомнив цирк, в который превратился разговор с полицейскими.
Нас в палате было шестеро: я, Джон, адвокат семьи Синомия, двое полицейских и врач. После особенно скользких вопросов адвокаты просили сделать паузу и несколько минут вполголоса обсуждали формулировки. Потом Джон объяснял, на что именно я должен отвечать и где от меня пытались добиться предположений вместо фактов.
Периодически врач заявлял, что мне необходимо отдохнуть. Полицейских выводили из палаты, после чего оба адвоката ещё десять-пятнадцать минут выедали мне мозг, требуя не импровизировать и не пытаться самостоятельно «улучшать» показания.
Через три часа кошмар наконец закончился.
— Думаешь, завтра будет так же? — спросил я.
— Нет. Завтра всё будет гораздо неприятнее.
Я повернулся к нему.
— Умеешь ты успокоить.
— На этот раз присутствовать будет судья, поэтому полиция станет осторожнее с формулировками. Зато у прокуратуры появится возможность задавать собственные вопросы.
— То есть всё будет вежливее, но хуже.
— Именно.
Несколько минут мы ехали молча.
— Один из врачей направил меня к психологу, — вспомнил я.
— Это стандартная процедура после перестрелок, похищений и нападений. Точнее, обязательная первичная консультация. Сам врач не может назначить тебе курс психотерапии без дополнительного заключения.
— Вот гад. Он представил всё так, словно это наказание за плохое поведение. Ещё и проводил осмотр с каким-то вампиром.
Джон быстро посмотрел на меня, затем снова перевёл взгляд на дорогу.
— Откуда ты взял, что это был вампир? Не выдумывай.
— Тёмные очки в помещении, болезненно бледная кожа и странное ощущение от его присутствия.
— Даже если это действительно был вампир, в той больнице тебе ничего не угрожало. К тому же без специальной магической проверки невозможно точно определить, кто перед тобой.
— Я знаю абсолютно надёжный способ проверить вампира перед тобой или нет.
Джон заметно заинтересовался.
— Поделишься? Это заклинание или какой-то артефакт?
— Всё проще. Если вонзить ему в сердце осиновый кол и он умрёт, значит, перед тобой точно был вампир.
Несколько секунд Джон молчал, а потом расхохотался так громко, что я всерьёз забеспокоился о нашей безопасности.
— Клянусь всеми ками, Юи, это лучшая шутка, которую я слышал за последние десять лет! Можно я буду её использовать?
— Хорошо. Но если решишь продавать билеты на выступления, поделись со мной прибылью.
Он ещё раз усмехнулся и удобнее устроился в кресле.
— Насчёт пистолета, — заговорил Джон, когда смех окончательно стих. — Я нашёл кажется нашел тебе инструктора. Сейчас веду с ней переговоры. Сначала пройдёшь начальный курс. Он займёт около недели. После этого инструктор решит, способен ли ты обращаться с оружием, не прострелив ногу себе или кому-нибудь рядом.
— В моих способностях чувствуется определённое недоверие.
— Ты только что вышел из больницы после огнестрельного ранения и просишь выдать тебе пистолет. Считай это профессиональной осторожностью.
— А когда я его получу?
Джон на несколько секунд замолчал.
— Юи, ты должен понимать одну вещь. Передача оружия будет незаконной.
— Я догадывался.
— Нет, не догадывался. Послушай внимательно. Если пистолет обнаружат у тебя, я не буду иметь к нему никакого отношения. Я никогда его не видел, не приобретал и тем более не передавал несовершеннолетнему. Ты меня понял?
Я посмотрел на его напряжённый профиль.
— Понял. Если меня поймают, выкручиваться придётся самому.
— Именно.
— Звучит обнадёживающе.
— Можно попытаться провести разрешение через закон о благородных родах, — продолжил Джон. — Он позволяет главам старых семей и официально признанным наследникам получать особые разрешения на владение оружием. Но для этого тебе должно исполниться восемнадцать.
— Почему именно восемнадцать? Наследники старых семей наверняка вступали в бой гораздо раньше.
— Вступали. Раньше право носить оружие возникало вместе с признанием наследника полностью дееспособным. Иногда в шестнадцать, а в отдельных случаях и раньше.
— Тогда откуда взялось ограничение?
Джон поморщился.
— Уступка императора давлению союзников из-за моря. Несколько десятилетий назад они потребовали привести возрастные ограничения