300 дней взаймы - Алексей Хренов

Она уже потянулась к следующей папке, когда взгляд неожиданно зацепился за строчку где-то в середине страницы. Такое случалось нечасто, но за годы работы она научилась относиться к подобным вещам серьёзно. Глаз иногда замечал проблему раньше головы. Голова могла ошибаться, путаться, уставать или просто быть не в настроении. А вот лёгкое ощущение неправильности почти никогда не врало.

Она снова подтянула отчёт к себе и медленно пробежала его взглядом, уже не читая, а скорее разбирая по кускам, словно осторожно ощупывала подозрительный предмет.

Неприятное ощущение никуда не исчезло.

Наоборот, теперь оно уже спокойно устроилось где-то под рёбрами и, судя по всему, собиралось сидеть там долго.

— Нет… — тихо произнесла Джоана. — Такого не может быть.

За соседним столом её сотрудник поднял голову:

— Мэм?

Джоана несколько секунд продолжала смотреть на листы перед собой.

— Знаете, Артур очень старательный человек.

Секретарь слегка кивнул.

— Несомненно, мэм.

— Именно поэтому меня начинает раздражать эта история.

Она взяла карандаш и медленно повела им по строчкам.

— Девушка случайно сталкивается с русским. Потом исчезает в туалете. Потом почему-то начинает кричать и преследовать немецкого агента. И её вопли вынуждают его раскрыться.

Карандаш остановился.

Джоана некоторое время молчала.

— Удивительно деятельная девушка, вы не находите? Да ещё и племянница морского офицера.

Вторая половина августа 1940 года. Ли-он-Солент, Англия.

Выходной закончился, толком так и не начавшись, и для Лёхи снова наступили привычные лётные будни. Куда сложнее обстояло дело с Лили. Самым разумным решением выглядело отправить её обратно в Австралию, но тут возникало одно небольшое препятствие.

Сама Лили.

На время её торжественно выселили во вторую комнату, которую по странному недоразумению продолжали именовать фотолабораторией.

Поняв, что Лёха настроен решительно и разговоры про Австралию перестают быть шуткой, девушка предприняла неуклюжую попытку изменить ситуацию женскими методами.

Лёха некоторое время, ухмыляясь, наблюдал за происходящим, затем без единого слова встал и с крайне серьёзным видом начал вытаскивать ремень из парадных брюк.

Сначала Лили хихикала, пыталась использовать весь свой пока ещё весьма ограниченный арсенал женского коварства и строила рожи.

Потом внимательно всмотрелась в его лицо и резко ойкнула.

Через секунду дверь фотолаборатории возмущённо хлопнула, щёлкнул замок, а из-за стены донеслось негодующее:

— Ты псих ненормальный! Ты что, всерьёз ремень достал⁈

Лёха только усмехнулся и спокойно засунул ремень обратно.

Идея с университетом тоже пока висела где-то в воздухе. Потому что Лили упрямо требовала отправить её в лётную школу RAF и про всякие Оксфорды с Кембриджами слушать отказывалась с таким видом, словно ей предлагали добровольно выращивать морковку до конца жизни.

Он уже собирался уходить, когда за спиной раздалось подозрительно невинное:

— Слушай…

За последние дни он успел усвоить простое правило. Если Лили начинает разговор со слова «слушай», дальше обязательно происходит какой-нибудь дурдом.

— Нет.

— Но я ещё ничего не сказала.

— Неважно.

Лили быстро догнала его и пошла рядом.

— Я просто спросить хотела.

— Нет.

— Ты даже не знаешь что.

— И знать не хочу.

— Придётся просить помощи… — обречённо проговорила Лили.

Сначала выяснилось, что рыжая катастрофа уже некоторое время ведёт разведывательную деятельность по вопросам мировой авиации. Причём не где-нибудь, а среди пилотов, механиков и вообще всех, кто не успевал от неё убежать. И список её сторонников рос с невообразимой скоростью.

На осторожную просьбу определить её в местную учебную часть в Ли-он-Солент хотя бы вольнослушателем Лёха отреагировал крайне отрицательно и немедленно отправил Лили в продолжительное пешеходное эротическое путешествие.

Причём настолько красочно и с таким количеством географических подробностей, что девушка некоторое время шла рядом совершенно молча, переваривая услышанное.

Потом уважительно присвистнула:

— А у вас в Коннунурре все так ругаются?

— Нет, — мрачно ответил Лёха. — Только культурные люди.

Оказалось, что женщины в истребители почему-то не требовались практически нигде. Американцы не брали. Англичане не брали. Французы… тут ситуация выглядела несколько неопределённой.

Когда Лили радостно сообщила, что генерал де Голль вообще собирает новую Францию и наверняка нуждается в пилотах, Лёха немедленно объяснил, что французы уже один раз доразрешались до очень печальных последствий.

Однако девушку это совершенно не расстроило.

Наоборот.

Лёха слишком хорошо знал этот блеск в глазах. Обычно после него вокруг начинали происходить идиотские события.

Потом она внезапно прищурилась и ткнула в Лёху пальцем:

— А ты вообще! Ты с Черчиллем знаком! Об этом весь аэродром знает! Эрик рассказал и про Вирджинию, и как тебе король руку жал! Вместе с корги! И про девочек из АТА я знаю!

И тут Лили замерла, а потом быстро зажала себе рот обеими руками.

— Эрик, говоришь? И Роже тоже молчал? — елей в голосе Кокса можно было намазывать на бутерброды.

Лёха умел улыбаться ничуть не хуже Лили. Просто у неё от такой улыбки людям хотелось непременно помочь бедняжке, а у Лёхи — почему-то немедленно вспомнить обо всех грехах, начиная лет с пяти.

— Нет-нет! Эрик тут вообще ни при чём! И Роже ничего не говорил про де Голля! Я просто… я…

Некоторое время она шла молча.

Подозрительно молча.

Лили старательно смотрела куда-то в сторону.

— Рыжая! Давай, колись, что ты сделала?

— Ничего не делала.

Пауза длилась целую вечность.

— Почти.

Лёха остановился.

— Лили… Не заставляй меня…

Она вздохнула:

— Я письмо написала.

И вот именно после этих слов у него возникло очень неприятное ощущение, что сейчас его жизнь опять станет значительно интереснее.

Лили начала обречённо перечислять всех небожителей:

— Я сначала думала де Голлю, потом Черчиллю. Потом королю.

Лёха даже остановился.

— Потом решила, что лучше написать леди Маргарет.

Несколько секунд стояла тишина.

— Какой ещё леди Маргарет?

— Моей подруге.

Лёха уже устал удивляться дурдому вокруг и просто поинтересовался:

— Подруге?

— Ну… ей уже лет семьдесят или восемьдесят… Леди Маргарет Эшфорд.

Пауза.

— Она завтра приезжает в Портсмут. К местной подруге в гости. Днём у неё встреча с командиром базы, посещение нашего линкора, а потом она зайдёт на нашу морскую авиабазу, — с улыбкой Лили можно было участвовать в кастинге в Голливуде.

И тут Лёха почувствовал очень нехорошее предчувствие.

— Она хорошая знакомая нашего Первого морского лорда — Дадли Паунда. И хочет познакомиться