Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

Архиепископ Игнатиус не стал отвечать мгновенно.

В памяти старого инквизитора пронеслись хроники древних храмов, лабиринты гробниц и механизмы, созданные еще на заре человеческой цивилизации для охраны самого ценного, о которых он узнал из множества прочитанных томов.

Выдержав паузу, старик открыл глаза и тяжело вздохнул.

— Я искренне на это надеюсь, Ваше Величество.

* * *

Вода в джакузи была горячей, но это была терапевтически правильная температура. В отличие от того испепеляющего жара, который поднимался от озера кипящей магмы, здесь тепло мягко обволакивало тело.

Шая находилась напротив. Она сидела по шею в воде, расслабив руки, и просто дышала. Ее мокрые волосы тяжелыми прядями липли к плечам. Для эльфийки, чья раса всегда славилась выдержкой и эмоциональным контролем, сейчас она выглядела абсолютно обессиленной, но при этом умиротворенной.

Она открыла глаза, посмотрела на меня сквозь легкую пелену пара и запрокинула голову.

— Какой же кайф, — выдохнула она с искренним наслаждением.

Я бы удивился, услышь такой оборот от нее в первые дни знакомства, но когда знаешь, что эта остроухая ест фастфуд и слушает человеческую попсу… чему-то подобному перестаешь даже придавать значение.

— И не говори, — тихо ответил я, не меняя позы и прикрыв глаза на мгновение. — Я уже не думал, что смогу ощутить себя хоть на секунду настолько хорошо.

Послышался всплеск.

Шая оторвалась от противоположного бортика. Теплая вода скрывала звуки, но я почувствовал, как она пересекла небольшое разделяющее нас пространство бассейна, затем плавно поднялась из воды, перекинула ноги и, раздвинув колени, села мне на бедра сверху.

— А может стать еще лучше?..

Эльфийка прильнула ко мне, скользнув мокрыми руками по плечам, прижалась грудью к моей груди, и я инстинктивно обнял ее за талию, чувствуя под ладонями гладкую горячую кожу. Шая наклонилась и поцеловала меня.

Я ответил на поцелуй, прижимая ее к себе крепче, чувствуя, как бьется сердце. На какую-то короткую, иллюзорную минуту мне действительно захотелось просто вычеркнуть из головы все, что происходит наверху. Забыть про Императора, про безумные приказы, про то, что Лидия и Алиса заперты в инфекционном изоляторе и медленно теряют разум от звездной пыли. Хотелось остаться в этой теплой воде и никуда не уходить.

Я медленно разорвал поцелуй, хотя руки с талии убирать не стал. Шая чуть отстранилась, глядя на меня. Ее зрачки были расширены, дыхание слегка сбилось.

— Готова, что уже завтра нам придется вернуться в леса и встретиться там с неизвестным, а еще с твоими родичами и затем с дриадами? — спросил я негромко.

Эльфийские леса сейчас представляли собой зону абсолютного бедствия. Нам предстояло сначала вытащить из камеры фанатика Сундраила, попытаться заставить его сотрудничать, а затем шагнуть в зараженный ад, чтобы искать мифических существ, которых побаивались даже сами эльфы.

Но Шая даже не дрогнула.

Эльфийка чуть подалась вперед и ткнулась лбом в мой лоб. Я почувствовал тепло ее кожи и мерное дыхание на своих губах. Шая смотрела прямо мне в глаза, и в этом взгляде не было ни капли страха перед тем, что ждало нас завтра в лесных тенях.

— С тобой, хоть на край света, — прошептала она.

На следующий день, к вечеру, наша оперативная группа прибыла на западную границу Империи.

Долгие перелеты, тряска в транспорте и постоянная смена часовых поясов превратились в рутину, которую мозг перестал фиксировать. Важным было лишь то, что состав нашего отряда пополнился.

Даграль наотрез отказался отсиживаться в бункере. Старый дварф уперся рогом, заявив, что если он оставит нас одних, то молодежь обязательно полезет куда не следует и свернет себе шеи. Тот факт, что как раз таки благодаря Дагралю во время нашей последней экспедиции мы едва не погибли на монорельсе — упорно умалчивался.

Бойцы смотрели на деда в кольчуге с секирой без малейшего энтузиазма, но возражать никто не рискнул. Пускай старик и был крайне эксцентричен, однако обладал огромной базой знаний. Да, не сразу мог выудить из памяти нужные факты, как, например, ритм для управления платформой, однако знал же! Поэтому его авторитет не оспаривался.

Западный гарнизон, расположенный на границе с эльфийскими лесами, встретил нас повышенными мерами безопасности в виде дополнительных химических обработок, которые уже, по факту, были не нужны. Но раз командование сказало соблюдать — их соблюдали.

Командир гарнизона с красными от недосыпа глазами, встретил нас у выхода из карантинного блока.

— У нас чисто, граф, — сухо доложил он, пожимая мне руку. — Рад видеть, что вы живы и в здравии. Приказы сверху выполнили в первый же час. Весь личный состав переведен на закрытый режим фильтрации воздуха. Ни одного зараженного или сошедшего с ума среди солдат нет.

— Это радует, — ответил я, продолжая пожимать руку. — А что снаружи?

Командир помрачнел, отпустил мою руку и махнул в сторону периметра базы.

— Пройдемте на стену, сами посмотрите.

Мы поднялись по бетонным ступеням на обзорную площадку оборонительной стены, опоясывающей гарнизон. Сверху открывался вид на широкую просеку, отделяющую военный объект от кромки эльфийского леса.

Воздух здесь был тяжелым, пропитанным гарью и сладковатым запахом разлагающейся плоти, который не могли скрыть даже фильтры респираторов.

Я подошел к бетонному парапету и посмотрел вниз.

Вся территория перед стеной, на десятки метров вперед, была завалена трупами лесной фауны. Огромные волки, кабаны с гипертрофированными клыками, медведи с почерневшей и затвердевшей шкурой. Тела лежали друг на друге, образуя жуткие баррикады.

— Прут из чащи третьи сутки подряд, — ровно прокомментировал полковник, вставая рядом со мной. — Лезут на стены, грызут бетон, бросаются на прожекторы. Но есть и позитивный момент.

Я вопросительно посмотрел на него.

— В отличие от докладов, которые мы получали из центральных регионов о неуязвимости некоторых аномалий, эти твари отлично убиваются, — пояснил офицер, похлопав ладонью по парапету. — Калибр 5.45 и 7.62, работает безотказно. Мы просто выставили пулеметные расчеты и косим их на подходе.

Я снова перевел взгляд на поле боя.

Информация полковника звучала обнадеживающе для регулярной армии, но у меня, как у человека, работающего с тонкими материями, возник закономерный вопрос.

Я прикрыл глаза, переключив зрение, желая проанализировать сигнатуры мертвых животных. Психея должна была дать ответы на вопросы о природе их мутаций.

Открыв глаза, я всмотрелся в пространство за стеной.

Темнота да и только.

Любое живое существо после физической смерти оставляет после себя остаточный