Идущий тропой мёртвых 9 - Зигмунд Крафт
Итаелонар был крохой, лет шести-семи. Какой-то старик рассказывал ему местные легенды о богах, о Кореллоне в частности. Как плохо жили эльфы дикарями, пока бог не решил вывести их на пусть истинный и бла-бла-бла. А сам мальчик с открытым ртом не деда слушал, а следил за феями-бабочками, порхающими по динами. Здесь находились и другие эльфы в медитации, потому старик говорил очень тихо.
Духи любят маленьких детей, они ещё не умеют лгать, потому часто показываются им на глаза. Так же они лёгкие жертвы, потому тут стоит быть осторожными, потому даже в динами вход воспрещён подросткам до тринадцати лет и без разрешения родителей. Письменного, разумеется. Светилища Кореллона безопасны в целом, но эльфы любят перестраховываться. Уж кто, а храмовники должны понимать, что скрывает за собой водная гладь в подобном месте.
Отношение к религии у эльфов своеобразное. Разумеется, они все повально верят в Кореллона и его малый пантеон. Постоянно возносят молитвы и даже могут получить ответ. Испытывают трепет и благоговение, никогда не просят что-то глупое, лишь то, что исходит от сердца и в чём есть нужда. Самосбывающиеся предсказания на удачу и счастье частое явление. Ведь все эльфы шаманы по своей сути, и не всегда контролируют то, что магичат, особенно аглары.
— Я всегда восторгался храмовыми комплексами, — голос Итаелонара звучал тихо. — Мне нравилось слушать легенды о богах и разнообразные сказки. Мама… часто читала мне их. Знаешь, какая самая любимая?
— О лисьей норе? — ткнул я пальцем в небо и пожал плечами. Парень смотрел на мои пальцы, которые продолжали держать его запястье, потому я его отпустил. Кажется, он расстроился от этого.
— Ты прав, — сказал он. — Я очень завидовал герою, который мог увидеть все эти чудеса своими глазами. Я даже мечтал стать храмовником, чтобы прикоснуться к этому миру. Но родителям… такая идея не понравилась.
— Ты всё внимательно слушал? — поинтересовался старик у маленького Итаелонара, и тот кивнул с улыбкой. — Хороший мальчик.
И погладил его по макушке. Меня передёрнуло и я с отвращением посмотрел на настоящего Итаелонара. Он выглядел виновато и пожал плечами. Реально Рапунциль, его локоны доходили до пяток. Старик же начал учить ребёнка, как входить в медитацию, так что стало очевидно, что это воспоминание исчерпало себя.
Я опять взял парня за запястье и попросил вести нас. Следующее воспоминание привело нас к его матери, которая читала книгу сказок с картинками. И учила сына быть правильным на примере героев поучительных историй. Примечательно, что это делалось очень мягко, хоть и настойчиво. Итаелонару нравилось играть в эту игру, примерять маски персонажей сказок и легенд. Он наслаждался процессом, а в результате получал похвалу. Хороший мальчик.
Потребовалось не так много воспоминаний, чтобы понять — Итаелонар лицедей. Помимо храмовника, он ещё хотел стать актёром, ведь те устраивали красочные шоу на публику, что выглядело сказочно. Собственно, он так и остался наивным ребёнком, который играет роли и выполняет цели, за которые получает похвалу. Все эти цветы в библиотеке, похоже, являлись отражением постановки о фее-королеве цветов. Итаелонар в своё время загорелся идеей сыграть главную роль в этой пьесе, буквально грезил об этом, волосы отрастил до пяток. Его совершенно не смущало, что персонаж девушка, он не страдал, подобно мне, жёсткой половой идентификацией. Ведь всё, что он делал, было игрой, а не им самим, потому не принимал близко к сердцу. А фея цветов выдавала потрясающие по своей красоте сцены.
Илидель Кетаран хотела стать танцовщицей в театре, теперь вот Итаелонар с мечтой сыграть фею цветов. Мимо меня прошла вся эта театральщина, надо бы ради приличия выкроить время и сходить в театр. Потому что то, что я увидел в воспоминаниях этого парня, даже мою челюсть заставило отвиснуть. Это безумно красиво, феерически просто, пусть и по диснеевски наивно.
Чем дальше мы путешествовали по его воспоминаниям, где он показывал свои мечты и стремления, тем чётче я понимал, что он стал моим фанатом. Потому что я был красив не меньше, чем фея цветов. А ещё — был приближен к богам, к тем сказкам, которые он пропускал через себя в детстве. Если театр он отыгрывал через свои дипломатические штучки почти постоянно, то во мне увидел возможность уже по-настоящему прикоснуться к сказке, к богам. Ведь даже выбитый хранитель, отмаливание которого щедро проплатил отец, как я случайно выяснил, не приблизил парня к мечте. Дух с ним никак не взаимодействовал, лишь помог пару раз, так как тот особо с демонами и не бился, а жил мирной жизнью.
Также я задал себе вопрос: «какого лешего, Адмир? тебе ведь нравится красоваться, нравится сказочное, разве проблема дать эту красоту другим?»
Как Итаелонар хотел показать миру свою версию королевы цветов, так и мне захотелось показать того себя, каким я уже был — тем, кто ходит с богами по тропам мёртвых. В мире демонов и мёртвых? Нет, первый вариант куда благозвучнее.
То, как я путешествовал по Бездне, выглядело красиво, и мне хотелось показать ему эту сказку. Тоже завораживающе, не меньше, чем театральная постановка о фее цветов, а даже больше.
— Моя очередь, — сказал я, когда мы повисли в его цветочной библиотеке.
Он с лёгким удивлением посмотрел на меня, когда взял его за запястья.
— Закрой глаза, — улыбнулся я.
Хорошо в чужой голове, никаких помех. Я создал иллюзию Бездны, а самого Итаелонара уменьшил до состояния ребёнка и посадил перед собой на гигантского золотого змея.
— Открывай, — шепнул ему на ухо.
Искренний детский восторг был мне ответом. Я держал мальца, чтобы он не свалился и не разрушил мою иллюзию. Кроме меня и змея не было никого, если не считать тварей Бездны, которые прятались при нашем появлении, а некоторые с любопытством смотрели вслед. Разумеется, использовал самые нейтральные образы, я ведь не пугать собрался.
Я видел много сюрреалистичных пейзажей, и показывал парню самые необычные. Зелёное небо и красное море с синим песком. Жёлтое небо и малиновые пески барханов. Непроходимые джунгли с чёрными, угольными листьями и пурпурным небом. И много чего ещё.
Но долго делать это было нельзя, ведь создавал всё из личной препраны, а её у меня не то, чтобы много было изначально. Часть позаимствовал у самого парня.