Главный инженер 8 - Вадим Фарг
Перед пробным запуском Влад ещё раз прошёлся по нашей работе, чтобы всё проверить, затем мы убрали инструмент и попросили всех отойти. Установка заработала, но почти сразу «Акустический сонар» выделил лишний короткий звук возле боковой части корпуса. Я показал Митяю место, не пытаясь перекричать оборудование.
— С этой стороны послушай. Как будто край задевает.
Мы остановили установку. Митяй проверил кожух и нашёл участок, который после снятия и установки встал с небольшим перекосом. Исправили, повторили запуск, затем продолжили проверку уже в рабочих режимах. Влад смотрел показания, Митяй наблюдал за механикой, я проверял участок ремонта. Решение о готовности мы приняли не потому, что «Интерфейс» перестал тыкать меня носом во всё подозрительное, а после обычных измерений и испытания под нагрузкой.
Когда всё закончилось, Виктория собрала возле кухни тех, кто утром слышал спор. Катя стояла рядом с Матвеем, но теперь между ними оставалось заметное расстояние.
— После обслуживания в оборудование вмешивался посторонний человек, — сказала Виктория. — Это подтверждают фотографии и запись его визита. Оснований обвинять «Основу» в случившемся сейчас нет. Утренние претензии к качеству их работы снимаю.
Она не стала делать паузу для благодарности.
— Кто прислал этого человека и зачем он менял детали, ещё предстоит выяснить. Ресторан возобновляет работу после завершения подготовки кухни. Мероприятие мы потеряли, поэтому считать вопрос закрытым я не собираюсь.
Катя подошла к Митяю.
— Я была неправа, когда сказала, что после вас всё сломалось, — произнесла она. — И должна была сразу рассказать про ночной визит. Простите.
Он посмотрел на неё сверху вниз, помолчал, но потом хмыкнул.
— В следующий раз сначала звоните, а потом пускайте. Поверьте, я по телефону гораздо приятнее, чем возле сгоревшего шкафа.
— Это ещё смотря во сколько звонить, — заметил Влад.
Митяй покосился на него, но спорить не стал. Напряжение немного спало, хотя никто не выглядел довольным. Мы оправдали мастеров, вернули ресторану возможность работать и получили запись человека, которого никто из нас не знал. При этом он знал настоящий номер заявки, фамилию Влада и достаточно о выполненных работах, чтобы его впустили без проверки.
Я не стал приписывать этот визит Штерну или Артуру. Для такой версии у меня было достаточно желания и пока что слишком мало фактов.
* * *
Когда я наконец сел в зале, за окнами уже зажглись фонари. М-да, вот такая она — работа при авариях. На столах снова лежали приборы, но теперь без именных карточек и цветов. Официант передвигал стулья, проверяя проходы, из кухни по одному выходили сотрудники и спрашивали друг у друга, можно ли готовить рабочие места. В ресторан постепенно возвращалась обычная суета, только Виктория не убирала телефон.
Катя принесла мне чай в большой чашке и поставила рядом небольшую тарелку с печеньем.
— Это не попытка откупиться, — сказала она, заметив мой взгляд. — Просто вы с утра здесь, а я не видела, чтобы вы ели.
— Тогда оправдание в виде печенья принято.
Она поправила край салфетки, хотя тот лежал ровно, и села на самый краешек соседнего стула.
— Спасибо, что не стали говорить про нас перед всеми. Я понимаю, что это ничего не отменяет, просто… мне и без того стыдно.
Я легко посмотрел на неё. Утром она держалась за акт и обвинение, теперь не знала, куда деть руки. Аккуратный узел на затылке распустился, несколько прядей падали на щёку, на чёрном рукаве осталось светлое пятно от стены технического помещения.
— В следующий раз лучше сразу признать свою ошибку, чем позволить отвечать за неё другим, — сказал я. — Мне не нужно, чтобы вам стало стыдно. Мне нужно было узнать, кто заходил к оборудованию.
— Я ведь правда решила, что он ваш.
— В этом и проблема. Он рассчитывал, что вы так решите, а вы потом помогли ему своим молчанием.
Катя опустила глаза, но оправдываться не стала.
— Я всё написала, что помню. Если вспомню ещё, позвоню вам или Виктории Игоревне.
— Позвоните. Даже если деталь покажется глупой, сами за нас не отбрасывайте.
Она поднялась и вернулась к стойке. Я обхватил чашку ладонями, собираясь хотя бы несколько минут ничего не решать. Чай ещё был горячим, и на этот короткий промежуток у меня не осталось ни одного человека, которому требовалось срочно ответить.
Но стоило так подумать, как мой телефон завибрировал.
На экране высветилось имя Лики. Я посмотрел на него, отпил чай и только после этого принял звонок.
— Максим, нам нужно встретиться, — сказала она вместо приветствия. Голос был ровным, но привычной требовательной неторопливости в нём не осталось.
— Сегодня я уже встречался со всем, что могло сломаться, — ответил я, откидываясь на спинку стула. — Если у вас не течёт с потолка, то разговор может потерпеть до завтра.
Она не поддержала тон.
— Ты спрашивал о Романе Савельеве?
Я перестал улыбаться и поставил чашку на блюдце.
— Кто вам это сообщил? — спросил я.
— Поверь, это меньшее, о чём тебе сейчас следует беспокоиться…
Глава 3
— Это сейчас не главный вопрос, — повторила Лика, будто я плохо расслышал.
Я посмотрел на чай. Ресторан постепенно возвращался к работе, и мне впервые за день хотелось заняться чем-нибудь необязательным. Например, допить горячий напиток, пока оно оставалось горячим. Лика, судя по тону, рассчитывала распорядиться моим вечером иначе.
— Для меня главный, — ответил я. — И давайте-ка начнём сначала. Во-первых, как мы и условились ранее, обращаемся друг к другу уважительно, даже если желаем придушить. Во-вторых, вы сами позвонили, упомянули Савельева и даёте возможность самому додумать, насколько всё плохо. Если есть конкретная опасность, говорите прямо. Если хотите встретиться, приеду завтра. У меня хватает дел, а вечер уже моё личное время.
На другом конце стало тихо. Я отломил кусок печенья и подождал. Выдерживать паузу с занятым ртом оказалось проще, чем с благородным выражением лица.
— Хорошо… Максим, вы не понимаете, о чём идёт речь, — наконец произнесла она.
— Поэтому и прошу объяснить. Пока я понял только то, что вы хотите увидеть меня сегодня вечером.
— Смирнов, иногда стоит отложить свои дела…
— Сегодня я уже откладывал их из-за чужого вмешательства. Теперь хочу понять, есть ли причина делать это ещё раз. Предупреждение касается меня одного или ещё кого-то?
Лика негромко выдохнула, раздражение я слышал по её голосу. «Резонанс» по телефону не работал, и это избавляло меня от соблазна назвать собственную догадку особым знанием.
— Такие вещи по телефону не обсуждают.
— Хорошо, тогда завтра. Место выберем так, чтобы можно было спокойно поговорить.
— Встретимся