Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Совершенно верно.
— Во ты мразь!
— Родителей не выбирают, злобная моя медоедочка.
— Сними мамкину закладку, и я выберу быть сиротой.
— Прости, нейрочипы — не мой профиль. Кроме того, было бы глупо сейчас убить Грету. Я только-только подсунул её в Контору! Они уверены, что держат твою мать на коротком поводке… Да что там, она и сама в этом уверена! Лучший агент тот, кто сам не знает, что он агент.
— Типа как я, да? Мамка же не знала, что ты меня периодически потрошил, а потом чистил память?
— Вот видишь, сама всё сообразила. Умничка дочка!
— Не называй меня так!
— Буду, солнышко. Ты так смешно бесишься!
— Тварь.
— Когда злишься, ты очень похожа на мать, знаешь?
— Уёбок. Сними закладку, и я пообещаю не убивать её сейчас. Мамка же не вечно будет тебе нужна?
— Не сниму. Триггер не только на убийство матери, но и на потерю её контроля. Грета думала, что так обеспечит себе гарантии участия в проекте.
— То есть, я теперь сойду с ума и сдохну?
— Нет, пока мы регулярно видимся. Я каждый раз сбрасываю таймер закладки, на это моих умений хватает.
— Во ты мразь конченая! И нахрена я тебе?
— Чтобы разорвать цикл Искупителя.
— Я, глядь, в душе не ебу, что это за хрень!
— Бомбе нет необходимости знать, что именно она взрывает.
— А если я не хочу быть бомбой?
— Ты не можешь перестать быть собой, Дарья-Разрушительница. Никто не может. Я в том числе. На этом, девочки, позвольте откланяться. Императив:… Но-но! Шучу! — засмеялся Эребус, глядя на выхватившую нож Дашу. — Никаких больше императивов. Всё произойдёт как бы само собой, в силу «сюжетной обусловленности» и «замысла Автора». Я прав, Саша? Вижу, ты меня поняла. До свидания, моя злобная безумная доченька. Целовать на прощание не буду, ещё укусишь…

Эребус превратился в наполненный угольной пылью силуэт и исчез.
— Грёбаный сучий мудак, — сказала Даша. — Тоже мне, глядь, папаша высрался… Тупо было ожидать чего-то другого, да? С такой-то мамкой, и такой-то мной… Но почему-то пиздец как обидно.
— Даш, ты плачешь.
— Иди в жопу, Саш.
Глава 26
Детектив Даша
— Ну вот, я же говорила, — гордо сказала Даша. — Я охренительно умею искать.
Девочка торжественно пнула колесо изящного ретрокара.
— Но их тут нет, — резонно заметила Саша. — Судя по слою пыли на капоте, уже довольно давно.

— Алё, сестрёнка, а похвалить?
— Ты умничка, Даш. Я тобой горжусь.
— То-то же! Раз одобрение родителей мне в этой жизни не светит, буду чесать свои комплексы об тебя.
— В любой момент, сестрёнка.
— Сашенция, раз машина тут, то и мамка твоя неподалёку. Глойти не могла увезти их из среза без тачки. Так, ща, самое главное чуть не забыла!
Даша открыла багажник и нырнула в него, только обтянутая джинсами попа торчит.
— Точняк! — слышится оттуда приглушённо. — Я верила! Я знала! Я надеялась!
— Во! — Она вылезла и продемонстрировала высокие кожаные ботинки на шнуровке. — Мои боты! Знаешь, как я нашла эту тачилу? Моё чорное злющее сердце тянулось к ним! В этот багажник! А мои бедные ножки сами сюда пришли! У-у-у, моя прелес-с-сть!
Девочка торопливо содрала с ног кеды, уселась на никелированный задний бампер и принялась тщательно осматривать обувь.
— Представляешь, — пожаловалась она, — только в них хожу норм. Как будто наворожила та цыганка! В кедах к вечеру ноги болят по самую жопу, а в ботах — ништяк!
— Даш, сними носки, — попросила Саша, присаживаясь рядом на корточки.
— Занафига? Они почти чистые, утром надела.
— Пришло кое-что в голову.
— Ну ладно… — девочка стянула полосатые носки и, вытянув ноги, пошевелила в воздухе пальцами.
— Как ты думаешь, — спросила она задумчиво, — педикюр — это прикольно?
— Не знаю, не пробовала. Дай ногу, пожалуйста.
Саша обхватила Дашину стопу пальцами и принялась мять.
— Эй, вот так больно! — возмущённо дёрнулась та.
— У тебя плоскостопие, ты знала?
— Серьёзно? Наверное, обратная сторона остроумия. Ну хоть не плоскожопие, а то сидеть было бы твёрдо.
— В ботах, стельки с поддержкой. — Саша заглянула в обувь. — Та цыганка-сапожница, помнишь, осмотрела твои ноги? Вот и учла.
— Класс. Повезло мне. Спасибо Аннушке. — Даша натянула обратно носки и засунула ноги в ботинки.
— Странно, что ты не знала. Ты вообще у врача была хоть раз?
— Ещё бы. Меня сто раз в клинике откачивали. Иногда мамка увлекалась и мудохала меня так, что я начинала клеить ласты, тогда фигак — и в больничку. Я же ей живая была нужна… Но мне там ничего не говорили, только мамке. Тот мужик, который из меня нож доставал, Док, сказал потом, что в целом я здоровенькая. Но ноги он мне не щупал, нож-то мне не в пятку воткнули.
— Ну вот, совсем же другое дело! — сообщила она, притопнув. — Волшебный пендель Дарьи-Разрушительницы, вау!
Даша, сурово хекнув, изобразила что-то вроде урамаваши в адрес воображаемого противника и села обратно.
— Получается, — спросила она без всякого перехода, — мамка меня теперь не тронет?
— Эребус ей при мне запретил. Императивом.
— Думаешь, подействовало?
— Мне показалось, что да. Она очень разозлилась и обещала с ним поквитаться.
— Хорошо, что ты мелефит, и тебя его колдунство не берёт… Интересно, он об этом знает?
— Догадывается, может быть.
— Ах, глядь… — Даша дрыгнула ногами и опрокинулась спиной в багажник. — До меня только сейчас дошло… Я же ему всё рассказывала, да?
— Ты не виновата, он тебя контролировал.
— Значит, и про тебя тоже?
— Мне показалось, что нет. Его интересовали ваши дела с Гретой, остальное постольку-поскольку. О чем он не спрашивал, того ты не сказала.
— И вот гадай теперь… Слушай, а про мелефитские бошки? Которые Алина отдала на хранение… Ну, туда? Он меня о них спрашивал?
— Не знаю. Мог, наверное.
— В последнее время все прям рехнулись на мелефитах, — пожаловалась Даша, болтая ногами в воздухе. — Тыщу лет