Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова
— Нет.
И держишь их сам. Как реестр Боргина.
— Да.
На дороге к постоялому двору Алексей снял кольцо. Под ним кожа почернела узкой полосой.
В камне отражалась столовая. За спинами трёх мёртвых стояла версия Тома, которая пришла без палочки, забрала документы и ушла.
— Эффективно, — сказала Маска.
— Да, — ответил Алексей собственным голосом.
Дневник раскрылся в сумке.
Кто из вас это сказал?
Правая рука не дрогнула. Лицо в окне постоялого двора сохраняло спокойствие, а тело уже выбирало место для конверта и объяснение ночного отсутствия.
Алексей не ответил не потому, что голоса смешались полностью. Оба считали убийство эффективным, и различие оставалось лишь в том, достаточно ли этого слова, чтобы продолжать жить с результатом.
Глава 18. Коллекция живых долгов
После убийства Реддлов кольцо Марволо Гонта три дня не снималось. Оно не срасталось с кожей, но тяжелело при каждой попытке стянуть его, а чёрный камень вместо отражения лавки показывал столовую поместья. На четвёртое утро Алексей надел поверх тонкую перчатку.
Боргин заметил сразу.
— Новый предмет?
— Старый долг.
— Это не ответ.
— Тогда вопрос неточен.
Бэрк вышел из задней комнаты с папкой в жёлтой коже.
— Госпожа Смит прислала третье письмо, — сообщил он и положил папку на прилавок. — На этот раз Реддлу.
В списке Хепзибы Смит были семейные реликвии и вещи без устойчивого происхождения. Две строки Боргин отметил красным:
«Золотая чаша, предположительно принадлежавшая Хельге Хаффлпафф».
«Медальон с символом Салазара Слизерина».
Кольцо под перчаткой сжало палец. В поле зрения появилась серая шкала: два будущих якоря были доступны, но право действия ещё не открылось.
Дневник ударился о ящик.
— Она продаёт? — спросил Алексей.
— Хочет услышать цену, которой нельзя оскорбить, — ответил Бэрк.
Боргин показал фотографию полной пожилой женщины в сиреневой мантии. Рядом стояла маленькая домовиха.
— Хепзиба считает себя последним серьёзным хранителем рода. Родственники ждут наследства, Министерство — проверки коллекции, а она ждёт человека, который назовёт её не старухой с дорогими вещами.
— Кем?
— Решите сами.
Бэрк усмехнулся.
— Ей нравятся опасные молодые люди, если они хорошо одеты и умеют восхищаться.
Алексей снова открыл папку. Медальон прошёл через Бэрков: Карактакус купил его за десять галлеонов у беременной женщины из рода Гонт.
— Вы купили его у Меропы.
— У женщины, назвавшейся Гонт.
— И знали, что она беременна.
— Это не повышало цену золота.
— Хепзиба знает источник?
— Официальную версию: последняя наследница добровольно продала украшение из-за бедности.
— Это не ложь.
— Поэтому дорого стоит.
Дом Хепзибы снаружи выглядел немагическим, но внутри был шире фасада. Дверь открыла домовиха с фотографии.
— Госпожа ждёт молодого господина.
— Ваше имя?
— Хоки служит дому Смитов.
— Я спросил имя.
Домовиха замялась.
— Хоки.
— Благодарю, Хоки.
Её уши приподнялись.
— Молодой господин не должен благодарить за обычную службу.
— Тогда считайте это подтверждением, что имя услышано.
В гостиной пахло розовой пудрой, засахаренными фруктами и старым деревом. Хепзиба сидела у камина в сиреневой мантии, украшенная жемчугом и перстнями.
— Наконец-то, — сказала она с улыбкой. — Боргин заставил меня ждать молодость почти неделю.
— Хотел повысить ценность визита.
Она рассмеялась и указала на кресло ниже собственного.
Хоки поставила чай. Когда Алексей коснулся чашки с колосьями, поверхность показала женщину, вычерпывавшую зерно из пустого мешка. В животе возник чужой голод.
[Эмоциональный отпечаток отвергнутого владельца.]
[Источник: чайный сервиз с изменённым происхождением.]
— Не нравится фарфор? — спросила Хепзиба.
— Нравится рисунок.
— Дядя спас сервиз во время беспорядков в Южной Африке.
— От владельцев?
Хепзиба прищурилась.
— Владение было спорным.
— Им заплатили?
— Вы пришли оценивать коллекцию или британскую политику?
— В лавке это часто одно и то же.
Она показывала кинжал казнённой ведьмы, компас из индийского хранилища и портрет мальчика, исчезнувшего из британских архивов. Каждая история звучала как спасение, но предметы отвечали иначе: на кинжале отражались руки человека, не подписывавшего передачу, компас указывал к морю, мальчик закрывал лицо, когда Хепзиба называла портрет приобретением.
— Вы не спрашиваете цену.
— Пока оцениваю долги.
Алексей коснулся компаса. В память вошли солёный воздух, чёрная грязь под ногтями и незнакомая пристань.
— Его передали во временное пользование, — сказал он, отдёрнув руку. — Не продали.
Хепзиба перестала улыбаться.
— Документ говорит обратное.
— Британский документ.
— Других нет.
— Это не значит, что передачи не существовало.
Хоки сильнее сжала поднос.
— Поставь и выйди, — приказала Хепзиба.
— Пусть останется.
— Зачем?
— Для чаши Хаффлпафф её служба может быть важнее вашей собственности.
В комнате стало тихо.
— Карактакус не умеет молчать, — сказала Хепзиба.
— Он умеет продавать молчание.
Она поднялась.
— Чашу сегодня не покажу. Сначала поедете со мной на аукцион.
Закрытый аукцион проходил под старым зданием магического суда. Посетители сдавали палочки и называли три поколения предков либо вносили денежный залог.
Хепзиба назвала пять поколений. Алексей положил десять галлеонов.
— Род не подтверждён? — спросил каменный судья.
— Подтверждение спорное.
— Имя?
— Том Марволо Реддл.
Каменная голова повернулась к кольцу.
— Обнаружена прекращённая линия. Она подтверждает отсутствие других претендентов.
— Не используй её.
— С кем вы говорите? — спросила Хепзиба.
— С защитой.
В зале сидели представители старых семей, торговцы, чиновники и несколько гоблинов. Абраксас Малфой стоял у каталога.
— Вы уже появляетесь вместе, — заметил он.
— Я работаю.
— Поэтому хуже.
Он задержал Алексея.
— Пракетты.
— Что?