Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин

«Сагира» вновь заняла все внимание. Полистал тематические форумы, примерно уже зная, что решения проблемы силовой установки нет — ее только менять на новую. А цена «новой» сорокалетней установки была в цену этого самого гравилета — те же полтора миллиона, если не дороже. И без гарантии, что замена проживет хотя бы год после установки…

Беда в том, что «Сагиру» выпускала компания, которой больше нет — так бывает. А раз нет компании, то нет и запчастей. Другие же производители строили свои энергоустановки под собственные размеры корпусов, и в «Сагиру» они не помещались по габаритам. Разве что искать что-нибудь экзотическое и как-то заставить «мозги» гравилета с этим работать — что тоже великая проблема. Компьютер и все системы чужие установки «не принимали».

«Может, вообще всю систему сменить? И „мозги“ и движок? Но работа будет адовая — там десятки километров проводов вести по корпусу…»

— Тан Савой?

Я, спохватившись, резко поднялся, оставив телефон на диванчике — не до него сейчас.

Обнаружил у одной из дверей молодую женщину — лет тридцати на вид, в простом темно-синем платье с цветочными мотивами, с темными волосами, уложенными в узел, и синими хозяйственными перчатками на руках.

— Мэтр Агалле Лунк скоро освободится и поднимется к вам. — Доброжелательно сообщили мне, тоже оглядывая с любопытством.

Я аж выдохнул — надо же, чуть не проворонил. А это — просто служка в большом доме.

«Поднимется — в доме есть подвал?» — Отметил про себя.

— Вам что-нибудь принести? Чай, соки, воду? — Трогала девушка край правой перчатки левой рукой, словно собираясь снять.

Хотел было попросить чай, но… То ли какое-то глубокое сомнение, что в таком платье можно заниматься уборкой, то ли слишком прямой и спокойный взгляд — не знаю, что заставило посмотреть на нее в энергоспектре.

Зрелище представилось удивительное. Впервые монолитная энергетика человека — пусть и неоднородная, текучая — представилась в сложном структурированном виде, больше походящим на пластинчатый доспех из средневековых гравюр. Разве что пластинки были наложены гораздо большим количеством слоев, свободно объединялись и перетекали друг в друга на одном уровне. Очень красиво — и не как обычно, оттенками синего, а различимых цветов, хоть и холодной гаммы. Цвета, впрочем — в голове у каждого человека. Тут все энергеты природные дальтоники — каким цветом станут ассоциировать в первый раз, таким на всю жизнь и запомнят. Для меня ремесло — это чаще всего работа холодом, заморозкой, ослаблением, усыплением, затормаживанием импульсов в мышцах и голове. Поэтому вся работа в оттенках синего.

У кого-то это — зеленый, у кого-то — красный. Разницы нет.

— Нет, благодарю вас, мэтр.

Структура на теле женщины словно бы ощетинилась, стала колючей — шипастой в центре секторов. А лицо — напряженным.

— У вас слишком красивое платье, чтобы подавать воду. — Чуть напряженно улыбнулся я.

Перчатки она трогать перестала — впрочем, не сняла их, оставив как есть.

— Принимается. — Недовольно кивнула она. — Надо было переодеться попроще. Но вам же будет сложнее — я практикую доверительное отношение с пациентом. Не все любят говорить о проблемах прямо, но легко доверяют их горничной. — Прошлась мэтр по гостиной и встала за диванчиком напротив.

— Скрывать нечего, мэтр. Полная бесталанность во внешнем контроле при хорошем внутреннем контроле. Я под угрозой отчисления из биоэнерготеха, и только вы можете меня спасти.

— Так не бывает.

Только плечами пожать и руками развести.

— Не взял с собой зачетную книжку, но уверяю — так и есть.

— Какой курс?

— Третий. — Стало не по себе от вопроса, но ответил честно.

— Вас должны были отчислить на втором. — Сообщила мэтр абсолютную правду.

— Отчислят в последний месяц лета, если ничего не исправить.

— Демонстрируйте, — властно приказала Агалле Лунк, подходя ближе.

— Мэтр… — Хотел я указать на слишком близкое расстояние и некоторую неопределенность каждой попытки.

Но мне протянули левую руку в перчатке.

— Внутренний контроль, мистер Савой. Хочу убедиться, есть ли в вас талант.

«И не разыгрывать ли я сюда прибыл, пытаясь получить контроль над тем, чего во мне нет вовсе?..» — Хмыкнул я про себя, не став удивляться.

— Воздействие? — Принял я в правую руку ее ладонь.

— Любое, на ваш выбор, — небрежно произнесла мэтр.

Заморозка — будет тяжеловато последствиями. А, пожалуй, попробую усыпить — самое мягкое из спектра.

Но то ли переволновался, то ли побоялся, что воздействие не пройдет через «чешуйки доспехов» — но мэтра тут же пришлось подхватывать, чтобы расслабившееся тело не упало на пол, а голова не врезалась в столик.

Даже Ноэля пробрало меньше! А тот — был серьезно ослаблен алкоголем.

— Приношу извинения, мэтр, — забормотал я, аккуратно размещая ее на диванчике и с тревогой глядя на сонно моргающие глаза.

— Все… Все нормально, — с силой сжала она ресницы. — Черт, это было неожиданно…

— Взбодрить?

— Не надо! — Подняла она ладонь и оттолкнула меня в грудь.

А то я со своим беспокойством нависал прямо над ней.

Я встал поодаль, стараясь выглядеть невозмутимо.

На то, чтобы привести себя в порядок, Агалле Лунк понадобилось пару минут — в энергоспектре, куда я подглядывал время от времени, это выглядело бурлением «чешуек», прорастанием новых внутренних и сдвигом старых на внешние уровни.

У нас «бодрились» иначе, просто подавая энергию к сердцу и надпочечникам — наверное, это было вредно, но во время сессии все средства хороши. Я, впрочем, читерил — учил и отсыпался на Аликсе. Но если надо пробежать стометровку или сбежать от патруля — тоже применял.

— Внутренним контролем владеете, — констатировала мэтр. — Что по внешнему? Детали.

— Делаю, как учат. Получается странное, — сдержанно обрисовал я.

— Показывайте. Стоп! Не здесь, — с некоторым трудом, явно преодолевая накатившую слабость, госпожа Лунк поднялась с диванчика и указала на центральную дверь.

Впрочем, двигалась она уверенно и завалиться вновь не пыталась — но я на всякий случай поглядывал с настороженностью и шел рядом.

За дверью оказался выход в небольшой внутренний дворик поместья, с фонтаном и скамейками под навесом. Мэтр прошла мимо них и уверенно устремилась в дальнюю левую часть двора — за стеной из высоких кустов оказалась полянка диаметром метров в тридцать с расставленными за ними манекенами. Позади каждого поднималась бетонная стена — изъеденная, испещренная