Патент на выживание - Леонид Иеронимов
Правда, шлёпанцы не слишком в этом помогали, но они были гораздо тише, чем современная летняя обувь. Пенька отлично глотала звуки. И ноги не потели совершенно. «Всё-таки надо доработать до сандалий».
Меж тем с правого края приближалась скала крылатых бестий. На ней было заметно какое-то копошение. Твари дрались за места повыше. Ну как, дрались. Шипели, раскрывая пасти друг на дружку, и распахивали крылья. Те, у кого крылья были поменьше, покорно уступали место более крупным ребятам. Видимо, повредить перепонку для них было смерти подобно, поэтому они подавляли соседей морально. На вершине утёса сидели настоящие гиганты. Внезапно то, что я принимал за валун на самой макушке, распахнуло крылья.
— Баааабушки-воробушки, — прошептал я.
Это было чудище из чудищ. Стоя в паре сотен метров, я видел габариты хищника вполне отчётливо. Размах у него был как скромность создателей «Титаника». Метров десять от кончика до кончика. Летучая лошадь. Лошадь вдруг посмотрела на меня.
— Мама! — пискнул кто-то пугливый неподалёку, и я моментально скрылся за деревьями.
Ну его нафиг. В жёлтых глазах товарища я не заметил и тени шутки. Летучая смерть. Хорошо, что они плохо летают. Скорее, планируют вниз с вершины. Если такая пакость сидит и в местных горах, альпинистом мне не бывать. На всякий случай я отошёл от кромки леса ещё на десяток шагов и столкнулся взглядом с красноглазой коричневой ящерицей размером с руку.
— Тут вообще теплокровные есть, или я один здесь такой? — спросил её я.
Ящерица открыла рот, но говорить передумала. Просто снисходительно посмотрела на меня и ушла под бревно. Забавно, но я действительно ещё не видел ни одного животного, хоть чуть-чуть похожего на млекопитающих.
— Парк Юрского периода, ммать…
Все эти признаки воодушевления у меня не вызывали. А вдруг и башмаки ящеры носят? Влиться в такой коллектив мне будет сложновато. Тяжело находить общий язык с шипящими разумными. Я-то шипеть как следует не умею. Ещё более внимательно всматриваясь во все поверхности, я продолжил путь, пока не обошёл злополучные утёсы. Рискнул выйти на открытое пространство только когда скальная гряда осталась позади километрах в двух.
Лес постепенно уходил всё дальше от моря. А мне от моря уходить не очень хотелось. Ящериц, конечно, бить можно, но я как-то раньше не пробовал жрать пресмыкающихся. Может, оно и вкусно, но пока не тянет. Земноводные, вот, казались предпочтительнее. Многие из пробовавших лягушек и крокодилов говорят, что они похожи на курицу. Ну, курица тоже потомок динозавров. Но ящериц и змей никто из моих знакомых не пробовал. И я пока не буду. Вдруг понравится?
Я постепенно вернулся к морю. Как-то спокойнее мне здесь. К тому же, рано или поздно, но на побережье должен появиться город. Ну, или село. Всё ещё надеюсь, что люди здесь есть. Перед внутренним взором возникла чешуйчатая деваха в кокошнике, которая сказала: «Милый, сскорее доедай эту вкуссную падаль и иди выссиживать яйца! Я — в кубло, у насс митинг за права гадюк! Буду поззздно».
Брррр… Я поёжился, представив эту картину. Не приведи Господь.
Море было безмятежно спокойно и встретило меня солнечными зайчиками. «Спущусь, когда замечу родник», — решил я. Пить хотелось ещё не слишком сильно, но жара давала о себе знать.
Внезапно я увидел впереди низкое развесистое дерево, увешанное красными плодами. Когда подошёл, из-под ног порскнули падальщики. «Значит, некоторые их всё же едят», — подумал я. Плоды напоминали красные круглые шишки. Листва была тёмно-зелёной и глянцево блестела. Из-под ветвей дерева доносился сладкий цветочный аромат с лёгкими нотками брожения. Секунду подумав, я сорвал плод.
— Олег, Олег, стой! Не ешь это! Это же волчьи ягоды!
— Были волчьи, стали — мои! Гы!
Нет, то, что фрукты едят падальщики, вовсе не означает, что их можно есть людям. Вдруг ящеры так яд вырабатывают? Сорвав ещё несколько штук, я вдруг заметил недавнюю знакомую: коричневая крупная ящерица лежала возле плодов без движения и признаков жизни. Я легонько ткнул её копьём. Ящерица заворочалась, открыла мутные красные глаза и показала длинный фиолетовый язык.
«Да она же пьяная вусмерть!» — догадался я. Мимо прошёл шатающийся падальщик.
— Что, парни, у вас тут место культурного отдыха?
Никто мне не ответил. Плоды напоминали экзотический фрукт, прозванный драконьим. Крупные чешуйки красивого красно-фиолетового цвета, желтеющие по краям. Я аккуратно разрезал фрукт ножом. Внутри была белоснежная мякоть. Понюхал. Пахло свежим и молочным, с лёгкой кислинкой. Будто сгущёнка. Я мазнул мякотью по руке. Если через часик не будет никакого напухания и красноты, можно лизнуть. Ящерки свежеупавшее не жрали. Надкусаны и погрызены были только лежалые бурые плоды с сильным цветочным запахом браги. Взял пару целых бурых плодов. Ещё сорвал парочку не до конца покрасневших.
Проверю по очереди каждый. Переложив плоды в рюкзак, я тронулся дальше.
Спустя примерно час покраснений на коже не обнаружил. Достал разрезанный плод и лизнул. Очень сладко. Прям очень. Лёгкий земляничный привкус и совсем чуточку — кислинка. Губы не немеют. Если не затошнит, ещё через час попробую укусить. Пить хотелось всё сильнее, а ручьёв и родников не наблюдалось. Шлёпки начали натирать ноги. «Даа. Панамку точно надо сделать», — подумал я. — «Или чалму». Слышал, что внутрь обмотки люди востока вставляли кувшин с прохладной водой, туда опускали один конец чалмы, и вода, постепенно испаряясь, охлаждала голову. Не знаю, правда это или нет. С одной стороны — законы физики говорят, что это правдоподобно. С другой — таскать на голове кувшин — удовольствие сомнительное. Тяжело, да и мокро, небось. Однако если живёшь в пустыне, это может быть и единственный вариант. В любом случае, как правильно мотать чалму я не знаю, а экспериментировать не хочу. И кувшина у меня нет. Я облизнул сухие губы и упрямо двинулся вперёд.
Начала побаливать голова. Я остановился, достал отрез ткани и замотал голову, соорудив бандану. Берег внизу пошёл каменистый, но утёсов с птичками в обозримом пространстве не наблюдалось. Однако берег становился всё круче, и я задумался. Даже если увижу родник, спуститься дальше уже будет непросто. С другой стороны — птички… Ладно. Авось найду способ спуститься.
Ещё через полчаса я наконец увидел родничок. Точнее — услышал. Если б море шумело чуть сильнее, звук падающей